Стимф бросился на Софи и с немалым удивлением обнаружил у себя на спине Агату.
Стимф бросился на неё; Агата отвесила ему оплеуху, схватила Софи за талию и затащила птице на спину.
Птица подпрыгнула, взлетела, затем сделала в воздухе сальто, пытаясь сбросить девочек. Ещё четыре стимфа взлетели из-под синих деревьев и бросились в погоню; Агата пнула птицу по ноге, а Софи держалась за неё изо всех сил.
Услышав клёкот и крики, феи и волки-стражники вгляделись в небо, но нарушители спокойствия уже исчезли в тумане.
Между рёбер стимфа просвистела арбалетная стрела, едва не разорвав Софи пополам. Из тумана вылетели феи, выплёвывая изо рта золотую паутину, и стимф резко спикировал вниз, а потом закрутился в воздухе, уворачиваясь от залпа волчьих стрел. На этот раз девочки уже не сумели удержаться и соскользнули с его спины.
Софи схватилась за последнюю косточку в хвосте стимфа. Агата схватилась за кончик хрустальной туфельки Софи…
Стимф понёсся к стене башни. Когда он замахнулся хвостом, чтобы расплющить их, Агата увидела через туман свет в окне.
На этот раз Софи послушалась.
Со всех сторон налетели золотые паутины, и стимф беспомощно закричал. Но, наблюдая, как птица падает вниз, феи удивлённо переглянулись.
На её спине не было седоков.
Они влетели в комнату через окно. Софи сильно ушибла правый бок, Агата отделалась ссадиной на запястье. Но боль означала, что они ещё живы. Что у них ещё есть надежда вернуться домой. Дружно застонав, они поднялись на ноги. А потом Софи увидела самое худшее.
Её голос разнёсся эхом, но никто не ответил.
Девочки прошли дальше, в глубину комнаты. Вдоль стен стояли каменные книжные шкафы, сверху донизу уставленные разноцветными переплётами. Софи стряхнула пыль с одной из полок и прочитала названия, написанные элегантными серебристыми буквами: «Рапунцель», «Поющая косточка», «Дюймовочка», «Король-лягушонок», «Тростниковая шапка», «Шесть лебедей»… Все эти сказки запоем читали дети из Гавальдона. Она посмотрела на Агату – та разглядывала книги с другой стороны комнаты. Они стояли в библиотеке, где были собраны все когда-либо написанные сказки.
Агата открыла «Красавицу и чудовище» и увидела, что сама сказка написана таким же элегантным почерком, как и название на корешке, и проиллюстрирована яркими картинами – такими же, как висят в вестибюлях обеих школ. Потом она открыла «Красные башмачки», «Ослиную шкуру» и «Снежную Королеву» и обнаружила, что и они написаны тем же аккуратным почерком.
Агата посмотрела туда же, куда и Софи, в самую тёмную часть комнаты. В тени она разглядела белый каменный столик, прислонённый к стене. Над ним что-то было: длинный тонкий кинжал, волшебным образом держащийся в воздухе.
Агата провела пальцами по холодной гладкой столешнице и вспомнила о пустых надгробиях за домом, ещё не дождавшихся покойников. Софи не сводила глаз с ножа, совершенно неподвижно висящего на высоте нескольких футов над столом.
А потом она поняла, что это вовсе и не нож.
Оно было сделано из чистой стали, в форме вязальной спицы, очень острой с обеих сторон. С одной стороны пера была выгравирована надпись, непрерывной вязью тянувшаяся от одного конца до другого.
На перо вдруг попало пятнышко солнечного света, и от него во всех направлениях разлетелись ослепительные золотые лучи. Агата отвернулась, а повернувшись назад, увидела, что Софи уже забралась на стол.
Софи смотрела на перо, напряжённая, с широко раскрытыми глазами. Весь мир вокруг неё растворился в серой мгле. Она видела лишь блестящее, острое, словно веретено, перо, и странные слова отражались в её остекленевших глазах. Где-то в глубине души она понимала, что они означают. Она протянула к перу руку.
Кожа Софи коснулась холодной, как лёд, стали, и на стол вот-вот должна была брызнуть кровь…
Агата сбила её с ног, и девочки рухнули на стол. Софи вышла из транса и подозрительно посмотрела на Агату.
Она подняла взгляд на перо, которое уже не висело неподвижно. Смертоносное остриё покачивалось в дюйме от их лиц, словно выбирая, кого из них убить первой.
Перо раскалилось докрасна.
