- Не сердись на моего Матьяша, - с мягкой улыбкой проговорила матушка Его Величества. - Он - мужчина, а мужчины частенько говорят слишком прямо. Они не понимают, что женщине такие слова кажутся неприятными, даже если по сути всё верно.
- Тётушка, вы имеете в виду сегодняшний разговор о браке? - осторожно спросила Илона, тоже сев на лавку.
- Да, моя девочка, - ответила Эржебет. - Откуда мужчине знать, что чувствует вдова? А я знаю. Я ведь до сих пор скучаю по своему мужу, хотя со дня его смерти прошло почти девятнадцать лет. Пусть я овдовела не так рано, как ты... но разве от этого легче? Мой Янош был мне не только мужем, но и другом. Порой мне не хватает его совета, а семнадцать лет назад, когда я вместе с твоим дядей Михаем добивалась для Матьяша свободы и трона, мне казалось, что Янош незримо присутствует рядом и подсказывает, что делать.
Тётя судорожно вздохнула и быстрым движением левой руки смахнула с глаз слёзы.
- Не плачьте, тётушка, - сказала Илона, осторожно сжав её правую руку, лежавшую на коленях, но и сама уже готова была плакать.
- Даже в те дни, - меж тем продолжала Эржебет, ненадолго замолкая, если её голос начинал дрожать, - даже в те дни, когда я чувствовала присутствие Яноша рядом, я сделала бы всё, чтобы позаботиться о Матьяше и обо всей семье Силадьи. Даже вышла бы замуж во второй раз. Да, мне тогда было больше сорока лет (считай, старуха), но если бы я оказалась чуть моложе, и понадобилось бы заключить брак ради политического союза, я, не задумываясь, сделала бы это. Чтобы помочь Матьяшу, чтобы помочь твоему ныне покойному дяде Михаю и всей семье Силадьи. В чём счастье для нас, женщин? В том, чтобы помогать своим семьям, быть нужными. И если у нас получается принести пользу, мы обретаем душевный покой. Ведь так?
- Наверное, вы правы, тётушка.
- Конечно, я права, - сказала Эржебет, голос её окреп, и теперь она сама левой рукой накрыла руку племянницы, всё ещё сжимавшую тётину правую. - Вот и ты, моя девочка, уже пять лет не находишь себе места потому, что после смерти твоего Вацлава тебе не о ком заботиться. Но есть способ исправить это. Ты нужна своей семье, позаботься о своих родственниках. Сделай то, о чём тебя просит мой Матьяш. Никто не станет заставлять тебя, потому что ты уже исполнила свой долг, когда вышла замуж семнадцать лет назад. Тогда ты помогла своей семье, а теперь сделай это снова, но уже не столько ради семьи, сколько ради себя. Ты снова почувствуешь себя нужной, почувствуешь сопричастность большому делу и обретёшь душевный покой.
- Тётушка, вы всё правильно говорите, - совершенно искренне ответила Илона, вдохновившись её словами. - Покой - это то, чего у меня нет, но возможно ли обрести душевный покой в браке с таким человеком как Дракула?
- Если всё окажется совсем плохо, то жить с мужем ты не обязана, - просто ответила Эржебет. - Твоя семья тебя защитит. Если тебе не понравится жить с ним вместе, то будете жить врозь. Сможешь остаться здесь, при мне, если захочешь, или вернуться в Эрдели. Главное - это сам брак, который станет залогом крепкого политического союза.
- Тётушка, если бы это оказался кто-нибудь другой, а не Дракула... - начала Илона, но Эржебет перебила её:
- Давай-ка, я расскажу тебе о нём то, чего тебе никто другой не расскажет. Вот все твердят, что Дракула творил страшные дела, но эти люди его не знают. А я знаю и потому могу о нём судить по своему опыту, не с чьих-то слов.
- Тётушка, я не понимаю... Вы его знаете?
- Когда-то очень давно мне довелось принимать у себя Дракулу как гостя, - пояснила Эржебет. - Это было в Эрдели, в замке моего Яноша. Янош в те времена был жив и даже не стар...
- Принимать Дракулу у себя? - удивилась Илона.
- Да, - продолжала рассказывать тётя, - Дракула гостил у нас несколько недель, хотя... в те времена он ещё не стал Дракулой, никто не называл его так. В те времена это был мальчик лет тринадцати. Приехал по велению отца, потому что с отцом Дракулы мой Янош в то время был дружен. Приезд в гости стал знаком доверия.
- И как этот мальчик вам показался? - с любопытством спросила Илона.
- Довольно милый, - усмехнулась Эржебет, - но не очень воспитанный. Помнится, он, как только приехал, сходу спросил моего Яноша: "Почему ты медлишь отправляться на войну с турками?" И добавил: "Мой отец уже выступил в поход".
Илона снова удивилась:
- Тётя, вы пересказываете слова Дракулы. Неужели, вы знаете язык влахов?
- Нет, - ответила Эржебет, - но Дракула говорил на нашем языке. Уж не знаю, когда успел выучить нашу речь, но говорил неплохо... хотя лучше б помалкивал, потому что стремился не скрывать своих мыслей, из-за чего временами казался грубым. Кстати, Дракула так и не оставил эту привычку. Многие до сих пор называют его несдержанным, и я думаю, они правы.
Илона задумалась, а тётя, видя это, поспешно добавила:
- Я тебе ещё не всё рассказала, а ведь ты сейчас, наверное, подумала, что Дракула станет несдержанно и грубо обходиться с тобой? Вовсе нет. Я уверена.
- Как вы можете быть уверены, тётушка!? - воскликнула племянница.
