Жених Илоны иногда говорил "верно", иногда что-то добавлял, а остальные слушали.
Затем король принялся рассказывать о войне, которая была тринадцать лет назад. Турецкую армию возглавлял лично султан, и эта армия, которая вторглась в валашские земли, была огромна, но "кузен Ладислав" не побоялся бросить ей вызов.
Матьяш говорил о том, как его кузен стремился задержать врагов во время переправы через Дунай, а затем - о кровопролитном ночном бое недалеко от валашской столицы, причём этот бой оказался для влахов очень успешным, ведь кровь лилась в основном турецкая. Рассказ получился очень красочный и убедительный, но "кузен Ладислав" почему-то погрустнел, и уже делал над собой усилие, чтобы бодро подтверждать:
- Да, верно. Всё верно.
Кажется, король так и не завершил своё повествование. О том, чем же закончилась война, он сказал весьма неопределённо. Вначале упомянул, что тоже собирался участвовать в деле, помочь влахам против турок, но затем лишь выражал сожаления о том, что война, которая "так хорошо начиналась", оказалась проиграна.
Илона помнила, что Дракула был обвинён в предательстве и арестован именно в то время, когда Матьяш собирался в поход, но ведь Матьяш сказал ей недавно, что никакого предательства не было. Что же в итоге произошло?
Всё казалось очень запутанно, однако просить разъяснений сейчас Илона не стала. "Я слишком взволнована и всё равно ничего не пойму", - подумала она. К тому же, король заставил её взволноваться ещё сильнее, вдруг предложив:
- А может, оставим жениха и невесту ненадолго наедине?
Мать Илоны сразу встрепенулась:
- Что!? Это ещё зачем!? - но Эржебет поддержала сына:
- А почему бы и нет.
- Как же так, - пробормотала мать Илоны, оглядываясь на мужа, который сидел с непроницаемым лицом, и на старшую дочь, которая тоже немного встревожилась. - Нас о таком не предупреждали.
- Агота, чего ты боишься? - улыбнулась Эржебет. - Или ты думаешь, они могут сыграть свадьбу раньше времени?
- Мой кузен со всем возможным почтением относится к семье Силадьи, поэтому волноваться совершенно не о чем, - заявил Матьяш. - Верно, кузен?
- Верно, - ответил жених Илоны, но теперь заметно повеселел.
Илона нахмурилась.
- В чём дело? - шутливо спросил у неё Матьяш. - Ты же сама сказала, что не боишься.
Не дожидаясь ответа, король встал и начал выпроваживать всех из комнаты:
- Пойдёмте-пойдёмте. Пусть поговорят немного наедине. А то в нашем присутствии они не сказали друг другу ни слова.
* * *
Никто не должен сидеть в присутствии короля. Разве что его матушка может себе это позволить, да и то не всегда, поэтому, как только Матьяш поднялся с кресла, поднялись все присутствующие - в том числе Илона и её жених.
Провожая Матьяша взглядом, Ладислав Дракула ненадолго отвернулся от своей невесты, чем она немедленно воспользовалась, чтобы опрометью кинуться в другой конец комнаты.
Сделав шесть или семь шагов, Илона вдруг опомнилась и спросила себя, куда и зачем бежит. Чтобы хоть как-то оправдать своё бессмысленное бегство, она взяла вышивание, которое не так давно оставила, села на скамеечку возле самого окна, схватила иголку, но не могла сделать ни одного стежка - всё прыгало перед глазами, или у неё просто дрожали руки.
"Дальше бежать некуда. В окно не выпрыгнешь", - сказала себе невеста, слыша приближающиеся шаги жениха, а он сел на скамеечку напротив и, помолчав немного, спросил:
- Значит, ты меня не боишься?
- Нет, не боюсь, - ответила Илона и, чтобы доказать это, оторвалась от вышивания.
Посмотреть в глаза своему собеседнику она не решилась, поэтому смотрела на его подбородок и подумала, что в портрете этого человека всё-таки довольно много сходства с оригиналом. Подбородок был покрыт едва заметной щетиной, как на картине. Конечно, жениха брили сегодня утром, но к нынешнему часу, а была уже почти середина дня, щетина успела отрасти.
- Ты смелая, - очень серьёзно произнёс собеседник. - Ты знаешь, кто я, и не боишься.
- Меня уверяли, и не раз, что мне нечего бояться, - сказала Илона.
- Значит, ты просто смущена? - спросил жених.
Илона не ответила. Лишь подумала, что действительно смущается - настолько, что не может назвать жениха по имени даже мысленно. Ладислав или Ласло - так она могла бы звать его, но ни Ладиславом, ни Ласло он для неё не был. В голове вертелось либо "Ладислав Дракула", либо просто "Дракула", либо "жених", безымянный жених.
А он сидел напротив неё и продолжал допытываться:
- Почему ты смущена? Мне сказали, что ты уже успела побывать замужем. Я полагал, что только девицы смущаются, а те, которые узнали замужество, должны смотреть прямо. Разве не так? Скажи мне.
- Я не могу говорить за всех, - отвечала Илона. - Я могу говорить только за себя.
- Тогда скажи за себя, - ободрил Дракула.
- Я... я... уже пять лет не... уже пять лет одна, и за это время отвыкла от всего того, что мне теперь приходится делать.
- Неужели за пять лет к тебе никто не сватался? - удивился собеседник. - Не может быть, чтобы никто.
