Илона совсем этого не ожидала. Она думала, что если Дракула не станет смотреть на неё с затаённой тоской, то посмотрит грозно и испытующе, но нет. Он смотрел очень приветливо и с умеренным любопытством. Казалось даже странно, что человек, у которого такие прямые и острые черты лица, может так смотреть. Прямой нос, острый подбородок и острые скулы были те же, как на портрете, но приветливое выражение глаз придало всему лицу больше мягкости, которой на картине не отразилось.
А ещё обнаружилось, что плечи у этого человека шире, чем на картине. Их делал ещё более широкими просторный кафтан из синего бархата, надетый поверх другого — зелёного. Сами одеяния выглядели новыми, и было заметно, что их обладатель ещё не успел к ним привыкнуть, поэтому его движения выглядели не вполне свободными, осторожными. Именно так — немного скованно — Дракула поклонился Илоне, и она поклонилась ему так же, поскольку не смогла до конца преодолеть смущение.
— Илона, это мой кузен Ладислав. Твой будущий супруг, — произнёс Матьяш и с улыбкой добавил. — Видишь? Он совсем не страшный.
— Да-да, моя девочка, — подхватила Эржебет. — Я ведь то же самое тебе говорила.
Любопытство в глазах жениха сменилось лёгким недоумением, а Илоне вдруг почему-то стало досадно. Она произнесла тихо, но твёрдо:
— Я и не боюсь. С чего вы взяли?
— Мы шутим, дорогая кузина, — ещё больше заулыбался Матьяш. — Мы просто шутим.
Затем король уселся в резное кресло, указал невесте и жениху на два кресла, стоявшие рядом, предложил всем остальным своим родственникам тоже присесть и начал рассказывать о кузене, всячески расхваливая его. Могло бы показаться удивительным, что так лестно говорят о Дракуле, которого называли и извергом, и кровопийцей, и тираном, но Матьяш рассыпался в похвалах.
Его Величество напомнил всем присутствующим, что «кузен Ладислав» и отец Илоны вместе воевали против турок пятнадцать лет назад, когда большая турецкая армия сожгла венгерскую крепость Северин на Дунае, а затем зашла в валашские земли и захватила в плен много мирных людей. Матьяш сказал, что армия его кузена и армия Ошвата, объединившись, догнали турецкую армию и воздали туркам по заслугам.
— Вот замечательный пример единения, которое может послужить на пользу христианству, — важно произнёс Его Величество и, сделав многозначительную паузу, добавил: — Я надеюсь, что брачный союз, который мы скоро заключим, так же послужит на благо всем христианам.
После этого Матьяш рассказывал о некоем зимнем походе, совершённом Дракулой, когда оказалось сожжено множество турецких крепостей. Поход состоялся четырнадцать лет назад, но Матьяш почему-то помнил все подробности. Возможно, прочитал некий старый отчёт, чтобы освежить память.
Венценосный рассказчик лишь иногда спрашивал:
— Верно ли я передаю ход событий, кузен?
Жених Илоны иногда говорил «верно», иногда что-то добавлял, а остальные слушали.
Затем король принялся рассказывать о войне, которая была тринадцать лет назад. Турецкую армию возглавлял лично султан, и эта армия, которая вторглась в валашские земли, была огромна, но «кузен Ладислав» не побоялся бросить ей вызов.
Матьяш говорил о том, как его кузен стремился задержать врагов во время переправы через Дунай, а затем — о кровопролитном ночном бое недалеко от валашской столицы, причём этот бой оказался для влахов очень успешным, ведь кровь лилась в основном турецкая. Рассказ получился очень красочный и убедительный, но «кузен Ладислав» почему-то погрустнел, и уже делал над собой усилие, чтобы бодро подтверждать:
— Да, верно. Всё верно.
Кажется, король так и не завершил своё повествование. О том, чем же закончилась война, он сказал весьма неопределённо. Вначале упомянул, что тоже собирался участвовать в деле, помочь влахам против турок, но затем лишь выражал сожаления о том, что война, которая «так хорошо начиналась», оказалась проиграна.
Илона помнила, что Дракула был обвинён в предательстве и арестован именно в то время, когда Матьяш собирался в поход, но ведь Матьяш сказал ей недавно, что никакого предательства не было. Что же в итоге произошло?
Всё казалось очень запутанно, однако просить разъяснений сейчас Илона не стала. «Я слишком взволнована и всё равно ничего не пойму», — подумала она. К тому же, король заставил её взволноваться ещё сильнее, вдруг предложив:
— А может, оставим жениха и невесту ненадолго наедине?
Мать Илоны сразу встрепенулась:
— Что!? Это ещё зачем!? — но Эржебет поддержала сына:
— А почему бы и нет.
— Как же так, — пробормотала мать Илоны, оглядываясь на мужа, который сидел с непроницаемым лицом, и на старшую дочь, которая тоже немного встревожилась. — Нас о таком не предупреждали.
— Агота, чего ты боишься? — улыбнулась Эржебет. — Или ты думаешь, они могут сыграть свадьбу раньше времени?
— Мой кузен со всем возможным почтением относится к семье Силадьи, поэтому волноваться совершенно не о чем, — заявил Матьяш. — Верно, кузен?
— Верно, — ответил жених Илоны, но теперь заметно повеселел.
Илона нахмурилась.
— В чём дело? — шутливо спросил у неё Матьяш. — Ты же сама сказала, что не боишься.
