Но всё же, кричать я не стала. Ответила, хоть и нервно, но всё же спокойно.
— Ну так может не стоило оно того? Может, просто разойдёмся, раз у тебя своих проблем хватает?
— Нет, — твёрдо отрезала сестра. — Мы поговорим, и это не обсуждается.
Вика всегда была наглой. Вика всегда делала то, что хотела. Вика получала то, что хотела. Если Вика что-то задумывала, ни маме, ни папе никогда не удавалось её переубедить, а уж тем более остановить. Стоило ли тогда сопротивляться мне? Наверное, стоило… Наверное, я бы даже преуспела, если бы в тот самый момент не ощутила себя такой же беспомощной наивной, молчаливой глупышкой, какой была семь лет назад — тогда Вика устраивала свои побеги, и именно тогда она начала брать нас с сестрой.
Кажется, в тот вечер мы здорово получили от мамы. Но Вика взяла всю вину на себя. Она заступилась за нас — мы отделались простым выговором, а вот Вике запретили выходить из дома целую неделю. Было лето, каникулы, поэтому ничего страшного в таком длительном домашнем аресте родители не видели. Тогда-то Вика впервые пропала так надолго. Она решила, раз уж неделя — значит пускай будет неделя. И вместо того, чтобы вернуться домой под утро, она вернулась только через неделю.
Как только сестра вернулась, матушка наказала ей сидеть дома месяц. Это стало её самой большой ошибкой… Первые два дня мама и вовсе не спускала с Вики глаз и заставляя её везде ходить за собой. Но через пару дней контроль ослаб, и Вика исчезла снова. Стоит ли говорить, сколько её не было на этот раз? Верно, она исчезла на месяц… Правда, чтобы родителей не хватил приступ, порой она приходила к нам с Асей и просила передавать маме с папой, что у неё всё хорошо. Естественно, маму с папой такой вариант отношений с собственной дочерью не устраивал, и мама на нервах отправилась к участковому. Полиция смогла найти Вику только спустя месяц. И то, только тогда, когда она сама явилась в участок…
Нет, спорить с Викой, определённо, было опасно… Поэтому я, хоть и тушевалась, но делала это недолго. Очень скоро мне пришлось поддаться напору сестры, что уже явно начала злиться и смотрела на меня так, будто с минуты на минуту набросится и порвёт меня на части.
Мы зашли на территорию здания. «Идеальное» место для встречи двух сестёр. Железные перекрытия, голые стены, земля под ногами, полуразрушенные кирпичные стены и строительный мусор, вперемежку с отходами от живущих тут бездомных.
Вика остановилась, обернулась ко мне и огорчённо помотала головой.
— Я не хотела, чтобы всё было так. Думала, мы увидимся в более подходящей обстановке. Но случилось кое-что, — она сунула руки в карманы, посмотрела под ноги, пнула попавшийся под туфлю камень, — Отец Фористова Германа погиб. Последние несколько лет он был тесно связан с японскими синдикатами, и часто у них подворовывал. Определённые люди знали об этом, но скрывали информацию из-за того, что Дмитрий хорошо платил за молчание. Но сейчас всё изменилось. Сейчас всё вскроется.
— Но… но… — я не знала, что сказать. Не верила собственным ушам. — Но это ведь невозможно. Мне сказали, что отец Германа завязал с криминалом.
Вика дёрнула головой, прищурилась и уставилась на меня.
— Ты знала? Кто тебе такое сказал?
Кто мне сказал? Кто… Действительно! И чего это я такая доверчивая?! Мне сказала сестра Германа! Стоило ли верить сестре Германа?! Боже! Теперь уже очевидно, что нет! Конечно нет! Какая же я дура!
— Я… — я пожала плечами. — Знала. Слышала. Но одна девушка… сестра Германа сказала, что их отец больше не связан с криминалом.
— Сестра? — удивилась Вика, всё ещё глядя на меня с прищуром. — Ты ведь знаешь, чем она занимается? Раз уж ты знаешь, что Фористов Дмитрий был бандитом, наверняка должна была знать, что из себя представляет его дочь Диана?
— Если честно… — начала я, но договаривать не пришлось.
— Не знала, — сразу поняла Вика. Она тут же закивала. Отвернулась. — Интересно, очень интересно. Какая интересная семейка. — Вика снова обернулась ко мне, подняла руку и ткнула указательным пальцем, — Вот поэтому я и хочу, чтобы ты бросила своего нового парня. Я не позволю, чтобы моя сестра связывалась с бандитской семейкой.
— Герман… — слова встали в горле. Я боялась спросить. Нет. Я боялась услышать ответ на вопрос, который собралась задать. — Герман… он… тоже причастен к этому?
— К делам отца?
Я молча кивнула.
