Уложив Германа в кровать, Соломон Остапович не стал раздевать начальника, так как посчитал, что это будет уже перебор. Да и сам Герман Дмитриевич вряд ли оценил бы такой жест доброй воли.
Дворецкий ушёл, оставив хозяина наедине с его сновидениями.
Когда время на прикроватных часах показывало 01:53, Герман пришёл в себя. Он проснулся, потирая лоб и глаза. Голова болела ужасно. Боль не просто окутала его, но и била не хуже боксёра, отвешивающего удары своими тяжёлыми перчатками.
Мужчина кое-как поднялся с кровати, дошёл до кухни, отыскал шкафчик с медикаментами и принял сразу две таблетки обезболивающего. Он выпил стакан воды, поставил, понял, что одного мало и осушил ещё два.
Посидев какое-то время за обеденным столом в тусклом свете вечерних ламп, Герман вспомнил про телефон. Он достал его из кармана и уставился в экран. Он долго смотрел на телефон, не решаясь сделать звонок. Вертел гаджет в руках, откладывал в сторону, затем поднимал снова, и смотрел.
Он думал, что скажет, если всё же решится. Как будет оправдываться перед Вероникой за все свои поступки? Да и нужны ли тут оправдания? Вряд ли что-то в этой жизни можно решить просто оправдавшись. Вся эта ситуация, все эти события, происходящие с ним последние два месяца… он так устал от всего этого. Он так устал пытаться спасти кампанию. Он спасал её уже больше года, но понимал, что это просто невозможно. Кампания была лишь ширмой. Очень затратной ширмой, которая оказалась не удел, как только нужда в использовании этой ширмы отпала. Герман до последнего верил, что сможет сохранить эту ширму, эти декорации, превратив их в полноценный, независимый бизнес, но сегодня… сегодня он понял, что спасение этого утопающего корабля незаметно лишило его самого ценного — его любимой девушки. Он был так занят холдингом, так был занять всеми этими перипетиями внутри своей семьи, что совсем позабыл о
Нет, нужно действовать, — подумал он и наконец набрал номер Вероники. После десятого гудка Герман уже отчаялся. Начал думать, что оно к лучшему. Он даже толком не придумал, что будет говорить, если она ответит — понадеялся, что решит всё по ходу, слова подберутся сами, но чем дольше он слушал гудки, тем сильнее уверялся в том, что ему нечего говорить. Даже порядком заволновался.
Прозвучал четырнадцатый гудок. Герман убрал телефон от уха, собрался сбросить звонок, но вовремя увидел, что время пошло. Значит, она ответила.
— Алло, — тихо донеслось из динамика.
Некоторое время мужчина просидел в ступоре, совершенно сбитый с толку. Однако, ему всё же удалось взять себя в руки и приложить динами обратно к уху.
— Алло, — ответил он наконец.
— Что такое? — донёсся сонный голос.
Слева в груди что-то кольнуло. Он подумал, что отдал бы всё, лишь бы услышать этот голос рядом. Чтобы она сейчас была рядом. Он понял, каким был идиотом. А ещё… ему стало мерзко от самого себя. «Вспомнил только тогда, когда она ушла?» — мысленно спросил он себя и скривился от собственной гнусности. «Как же это некрасиво, Герман…».
— Как ты? — аккуратно поинтересовался он.
Девушка вздохнула. Было слышно, как рушатся все её планы на ближайшие сновидения.
— Герман, ты позвонил только ради этого?
— Хотел услышать твой голос.
Он понял, что сейчас поможет только честность. Нет. Сейчас вряд ли вообще что-то поможет. Но, чтобы просто удержать её, чтобы просто продлить время этого разговора, который всё равно не смягчит их проблем, он решил говорить правду и только правду.
— Герман… — девушка снова вздохнула. Ей было тяжело слышать всё это. — Зачем ты это говоришь?
— Потому что не могу без тебя.
И снова он сказал честно. Жаль только, что его поступки за последние два месяца сильно расходились со словами, которые он произносил сейчас.
— Герман, я… — она хотела сказать, что любит. Он и сам это понимал. Если бы он только мог вернуть всё назад… Сделать так, чтобы она не уходила… — Завтра в обед я заеду к тебе, чтобы собрать вещи. Я бы хотела, чтобы тебя в это время не было дома. Надеюсь, ты меня поймёшь. — Не дожидаясь ответа, она закончила разговор словами: — Прощай Герман…
Герман открыл рот, чтобы ответить, но ответ застыл в горле, так как в этот самый момент мужчина понял, что остался наедине с самим собой.
Дрожащими руками я положила телефон на прикроватную тумбочку, встала с кровати и отправилась в ванную — приводить себя в порядок. Стоя перед раковиной, я посмотрела на отражение в зеркале. Сил на то, чтобы ужасаться заплаканным глазам не было. Я уже даже не удивлялась.
Умылась, вытерла лицо полотенцем и вышла. На кухне горел свет. До того, как я проснулась, он там не горел. Значит, умудрилась разбудить Иру… — быстро поняла я.
— Ну рассказывай, подруга, что случилось, — сказала Ира, выходя в зал с тарелкой бутербродов. — Свалилась как снег на голову, я даже не успела ничего понять.
