— А знаешь, что самое смешное? — Герман усмехнулся, внимательно изучая напиток, осевший на дне. — Самым смешным во всей этой ситуации оказался его звонок. Он позвонил мне после похорон Лики. И знаешь… я даже ответил. Он заявил, что ему жаль. У него был такой голос, что я даже поверил ему. Подумал, может в нём всё же есть какая-то капля человечности. Я тогда ещё не знал, что ловушка предназначалась мне. Он раза три повторил, что ему жаль. И только на четвёртый раз сказал, что её не должно было быть в машине. Я уже тогда начал подозревать неладное. Решил уточнить, что он имеет в виду. А он сказал, что должна была умереть не Лика. Умереть должен был я. Представляешь? Так и сказал? Представляешь, каково это знать, что твой собственный отец, каким бы отвратительным человеком он ни был… каково это знать, что он хочет тебя убить? Не просто так — на словах. Нет. Каково это знать, что твой отец не просто хочет тебя убить… а уже пытается это сделать? Ты представляешь? Вот именно! Никто не представляет. Даже я не до конца верю в то, что это правда… Думаешь, почему у меня крыша едет последние несколько дней? Потому что я узнал, что этот человек — ублюдок, который породил меня, и который хотел меня уничтожить, — теперь мёртв. Я просто… Просто расстроен, что жизнь сделала то, что должен был сделать я сам. Это я должен был прикончить его! Но… раз уж жизнь распорядилась иначе, решила, что я не должен марать руки… Пусть так и будет. Только вот… теперь я должен сделать всё, чтобы стереть с лица земли всю память об этом человеке.
Осушив бокал, Михаил отставил пустую посуду на стол. Герман жестом указал на бутылку виски, предложив другу налить самостоятельно. Недолго думая, Михаил налил.
— И что? И как теперь собираешься действовать дальше? — спросил Михаил, сделав очередной глоток.
— Дальше… Дальше я собираюсь уничтожить всё, что осталось от отца, а затем зажить спокойной жизнью.
— И как ты собрался уничтожать?
Герман улыбнулся.
— Сегодня, мы познакомились с сестрой Вероники. Очевидно, мне пригодится такой союзник. Она явно настроена против нашей семьи. Значит, нужно попытаться переговорить с ней на нейтральной территории. Объяснить, что я не имел никаких дел с отцом. Вряд ли она завалилась ко мне в кабинет просто потому, что я ей не нравлюсь. Скорее всего, ей нужны люди, на которых работал отец, — вообще все, кто хоть как-то связан с отцом. Если сможем с ней договориться, сможем и помочь друг другу.
— Но как? Как ты можешь помочь ей? — разводя руками, спросил Михаил.
— Спорим, я смогу ей помочь? — сказал Герман, сияя довольной улыбкой. — Просто нужно немного подождать.
Герман подмигнул другу и сделал новый глоток.
Михаил замотал головой. Он подумал, что друг снова сходит с ума. Единственный, кто сейчас может помочь Герману — это психолог.
Через несколько секунд по комнатам дома разнёсся недовольный крик Дианы. Девушка искала брата.
Герман, продолжая сидеть, как ни в чём ни бывало, кивнул Михаилу на дверь.
— Открой, — сказал он.
Михаил подорвался не сразу. Он вообще было не собирался вставать. Но, после того, как Герман одарил его своим тираничным взглядом, мужчина понял, что друг не шутит. Михаил поднялся, отставил стакан на стол и подошёл к двери. Открыл.
— Скажи, что мы здесь, — приказал Герман.
Недовольно взглянув на друга, чувствуя себя какой-то шестёркой, Михаил поклялся себе, что обязательно выскажет всё, что думает об этом. Но не сейчас… Попозже. А сейчас… высунувшись в проём, Михаил крикнул, подозвав Диану и обозначив своё местоположение.
— Герман с тобой? — спросила девушка, поднимаясь по ступеням. Она уже почти дошла до нужной комнаты.
— Да, здесь, — недовольно ответил Михаил и отошёл от двери.
Диана вошла в комнату как раз тогда, когда Михаил вернулся на своё место и принялся наполнять бокал уже в третий раз.
— Ты что-то хотела? — деловито спросил Герман, глядя на сестру, стоящую в проходе.
Диана прищурилась, подняла указательный палец.
— Вот он, старый Герман. — Она закивала. — Ты уже в курсе, да?
— Я всегда был в курсе.
Диана улыбнулась. Взмахнула кистью и довольно прошла внутрь.
— Честно говоря, сомнения были. Но я верила. Верила, что мой братец не может быть конченым идиотом. Кстати, наш папочка тоже верит в тебя, даже после смерти.
— В смысле? — удивился Михаил.
Однако у Германа слова Дианы не вызвали ни капли удивления.
— Отец завещал мне все свои сбережения. Всё награбленное, все пароли от банковских ячеек, вся недвижимость, — всё, что связано с физическими ценностями. Тебе же, братик, он оставил кое-что поинтереснее.
Герман кивнул так, словно знал, о чём идёт речь.
— Он оставил всю известную информацию по синдикатам, с которыми работал. Всё — начиная с иерархии, заканчивая уликами о причастности к тяжким преступлениям.
Герман взглянул на Михаила. Во взгляде друга Михаил прочёл немое: «я же говорил».
— Да не может такого быть! — отмахнулась Ира.
