Принцесса из Шанхая полностью

Сколько веревочке не виться, а кончику быть. Так и Клещ… чего боялся, то и грянуло. Треусов расправился с ним, и единственный человек, который мог привести его к заветной цели, была Лика. Им двигали не родственные чувства и вовсе не месть, а меркантильный интерес. Потерпев неудачу в первой попытке с Селезневым-Клещем, Павел решил не спускать глаз с Лики и держать ее в страхе. Как он это делал, всем ясно, – прикидываясь Драконом, оставлял «следы» в виде рукавных стрел, отпечатков лап… и добился своего. Лика, в панике, собралась и поехала в Москву, сопровождаемая невидимым преследователем. В городе Треусов без труда проследил за ней, узнал ее адрес и держал под наблюдением: вдруг, она приведет его к жемчужине? Помня печальный опыт с Клещем, он не хотел торопиться, рисковать. Через полгода терпение иссякло, и братец решил устроить провокацию – напасть на Красновскую. В тот вечер, когда Лика была в «Триаде», Треусов приготовил «драконье» облачение и затаился неподалеку от ее дома… следил, кто входит, кто выходит. Не берусь утверждать, что он догадался о цели моего визита к Красновской… хотя, если велось регулярное наблюдение, то Треусову, возможно, не понравилось появление нового персонажа в окружении сестры. Он насторожился и начал действовать. Бедная Стефи была обречена. Специально ли он подгадал время, или чисто случайно совпало, что не успел я уйти, как явился Дракон, – домработница опрометчиво открыла дверь. Вероятно, она решила, будто я забыл какую-то вещь и вернулся. Треусов напугал ее до смерти своим жутким нарядом, и слабое сердце Красновской не выдержало. Крупинки «сажи» на ее халате и зажатая в руке черная нитка говорят о самозащите. Чудовище приблизилось. В ужасе женщина пыталась сопротивляться, ей стало плохо, судорожным движением она схватилась за бахрому его костюма, он резко толкнул ее, и… Стефи упала навзничь. Треусову не пришлось ее убивать: он понял, что все свершилось как бы само собой, и ретировался. А дверь просто захлопнул! Возможно, он пока вовсе и не собирался убивать Красновскую: напротив, рассчитывал на ее красочный рассказ о Драконе, что должно было нагнать страху на Лику. Но… получилось так, как получилось.

– Соседский мальчик не обманывал, – вмешалась Ева. – Он на самом деле видел Дракона.

– Конечно, видел. Такие свидетельства работали на пользу Треусову. Лика оплакивала Красновскую, подозревала Альберта Юрьевича, потеряла покой и сон – все шло как по маслу. Она-то прекрасно помнила, что Ростовцев куда-то уходил во время ужина и вернулся в «Триаду» спустя сорок минут.

– Ну, уж этого Треусов предусмотреть не мог, – сказал бизнесмен.

– Ему везло! – сверкнула глазами Лика. – Обстоятельства складывались против вас. Знаете, чего я никак не пойму? Как вы тогда оказались в китайском ресторане?

– Мне позвонил… «канатоходец», – вырвалось у Ростовцева. – Он вызвал меня на поединок. Впрочем, это неважно!

– «Канатоходец»? Кто это?

Альберт Юрьевич опустил глаза, помолчал.

– Думаю, это мой двойник из… другого мира. Мое скрытое второе «я» или… порожденный моим подсознанием образ, который живет… сам по себе, существует рядом со мной. Только его никто не видит. Вот… теперь вы примете меня за шизофреника.

– А Зеро? – не унималась она. – Тоже ваш двойник?

– Может быть…

Ева не все выяснила и вернулась к «канатоходцу».

– Треусов не знал о ваших двойниках, – сказала она. – Он что же, прочитал ваше подсознание?

– Скорее, подловил меня, когда я сам назвал его «канатоходцем»… он не понял, о ком речь, зато подтвердил, что так и есть. Он назначил встречу в китайском ресторане, назвал адрес и сказал: «Я покажу тебе свою добычу»! Эти последние его слова отчего-то произвели на меня странное впечатление. Я и мысли не допускал, что не пойду.