Принцесса из Шанхая полностью

– По законам кругового движения… можно вернуться в ту же самую точку, – прошептала Ева. – Есть вероятность, что мы с тобой уснем этой ночью, и, проснувшись… окажемся где-нибудь в Мамонтовке, неподалеку от дачи Дениса Матвеева?{См. роман Натальи Солнцевой «Венере Челлини».}

– Одни шанс из тысячи, – не очень уверенно произнес сыщик. – Но исключить его нельзя.

Ева молча посмотрела на часы, которые показывали полночь…

«Это вчера или завтра? – подумала она. – А может быть, сегодня? Все сходится в одной точке…»

Примерно в тот же час в другой гостиной другого московского дома беседовали Альберт и Лика.

– Оказывается, Треусов знал обо мне больше, чем я предполагал, – говорил он. – Откуда ему стало известно про рукавную стрелу, которую Зеро послал Засекину? Вероятно, Стелла разболтала. Родители покойного жениха могли поделиться с ней своими подозрениями, а Павел взял информацию на вооружение. В сущности, твой братец отчасти копировал Зеро. Ловко он меня подставлял!

Они успели так сблизиться, что перешли на «ты».

– На этой стреле – такое же клеймо, как и на двух других, – заметила она. – Где ты ее взял?

– Купил… в антикварном магазине. Когда Дракона убили, его «перья» разлетелись по свету, – пошутил Ростовцев. – Одно из них досталось мне. Это был знак судьбы.

Лика не приняла его тона.

– Дракона убить нельзя, – без улыбки заявила она. – Разве ты сказок не читал? Вместо отрубленной головы обязательно вырастет новая. Дракон умирает, чтобы возвратиться иным: не таким, как прежде… порой принимая облик божества, крылья которого усыпаны звездами.

– И его обманный ангельский лик завораживает нас! – подхватил Ростовцев. – Твое имя ведь так и звучит – Анже-лика.

Она молчала. Весь ее целомудренный вид – нежные щеки, девственные губы, не знавшие мужских поцелуев, мягкие локоны у висков, наивно распахнутые нефритовые глаза, округлая грудь под гладким кашемиром платья – вызвал у него томительное желание, которого он не испытывал целую вечность. С тех пор, как умерла Юля. Нет, то влечение было юношеским порывом, а не страстью зрелого мужчины. Теперь он стал другим, и его чувство тоже возмужало. Оно поразило Ростовцева своей мощью…

Год за годом, с того черного дня, он жил с остывшим, погасшим сердцем. Он был холоден, как машина, не знающая любовного жара, как раз и навсегда заведенный механизм. Точный, безотказный, но – механизм. Его секс был искусным, но лишенным огня. В нем не осталось поэзии, – одна правильная, скучная проза. Это и роднило его с Альбиной, и разъединяло. Жизнь не просто двойственна, она – многоголовый Дракон.

– А кто такой Зеро? – спросила Лика.

– Одна из голов чудовища…

Она кивнула – ответ удовлетворил ее. В ее девичьих ушах с маленькими розовыми мочками качались, гипнотизируя Ростовцева, зеленые камни: изумруды баснословной цены.

– Эти серьги отец подарил моей матери, в знак любви, – сказала Лика, поймав его взгляд. – Она отдала их мне… перед смертью. Теперь они мои.

Альберт представил, как она идет по лесу с ружьем, прицеливается, стреляет… прекрасная охотница, богиня Диана, Артемида, у которой за спиной колчан со смертоносными стрелами Хэи-ди. Впрочем, не только – ее любовная стрела тоже попала в цель.

– Почему ты сразу не сказала сыщику всей правды? – спросил он.

– О чем? Про наследство я ничего не знала. Я думала, кто-то ищет жемчужину… наверное, мой брат. Негоже посвящать посторонних в наши семейные дела. Честь семьи, доброе имя матери имеют для меня значение.

– А если бы Треусов убил тебя?

Она загадочно улыбнулась, дотронулась до украшения на груди – той самой подвески с символом инь и ян, которую он подарил ей в «Триаде».

– Ты любишь Альбину Эрман?

– Меня влекло к ней… физически, – честно признался Ростовцев. – Пока я не увидел тебя. Как будто мы снова встретились после долгой разлуки.

– Ты преподнес нам одинаковые украшения. Почему?

– Сам не знаю, – развел он руками. – Сначала хотелось досадить Альбине… а потом я загадал: кто из вас его наденет, на той и женюсь. Альбина спрятала подвеску в футляр. Я фаталист!

– Тебя не смущала ее связь с Журбиной? – удивилась Лика.

– Ни капельки. Скорее, развлекала. Аля думала, что я не знаю, и я всячески поддерживал ее заблуждение. Но я никогда не возражал против лесбийских игр! Теперь они с Леной смогут быть вместе.

– У вас так принято?

– У кого это «у вас»? У нас, Анжелика Александровна! Привыкай к свободе нравов, дочь «императора»!

– А что с твоей памятью? – спросила она. – Ты действительно забываешь какие-то моменты? Со мной тоже такое бывает.

Ростовцев покачал головой.

– Иногда я думаю, память ни при чем… просто я вдруг вылетаю куда-то… в другое измерение, – засмеялся он. – Мы с «канатоходцем» меняемся местами. А потом возвращаемся… каждый в свой мир.

Ростовцев помолчал, не глядя Лике в глаза, и решился задать мучивший его вопрос:

– Послушай… это все серьезно? Дракон, жемчужина…и прочее? По-моему, звучит дико… даже смешно.

– А Зеро? – усмехнулась она. – А «канатоходец»?