– Это безнадежно! – сказала она печальным голосом. – У мужа на столе столько книг! А сколько еще хранится в домашней библиотеке!
– Он наверняка держит эту книгу под рукой, поэтому можно предположить, что она все-таки находится на столе, – возразил де Ру. – Но найти ее среди остальных…
– Я бы проверила все книги подряд, но это займет слишком много времени.
– Да, так мы далеко не уйдем.
Де Ру с большим удовольствием произнес слово «мы», которое словно сближало их с герцогиней, делало их сообщниками, интересно, чего?
– Герцог часто запирается в кабинете, – продолжал говорить де Ру, – проследить за ним нет никакой возможности. Мы должны сами догадаться.
– Да, но как? – вздохнула Анна-Женевьева. – Следует признать, что нам далеко до господина де Фобера, он проделал большую работу, так много узнал… А мы даже не можем догадаться, какая книга на столе моего мужа дороже ему всех остальных!
Нет, не хотелось Фабьену быть хуже господина де Фобера.
– Это не может быть Библия. Было бы слишком просто.
– Да и муж мой не так набожен, – усмехнулась герцогиня.
– Я… – начал Фабьен и умолк, уловив движение в кустах. Шевалье стремительно и бесшумно развернулся, загородив собой герцогиню и молниеносно обнажив шпагу.
– Мяу, – недовольно сказал потенциальный враг, высовывая из кустов грязную мордочку.
Герцогиня с любопытством выглянула из-за спины своего излишне бдительного телохранителя.
– Тьфу, – с чувством плюнул Фабьен, опуская шпагу. – Это обычная кошка.
– Вы едва не закололи бедного зверя, шевалье! – весело ахнула герцогиня. – Я начинаю вас бояться!
– Что вы, мадам, меня бояться вы не должны! – Шевалье вложил шпагу в ножны и присел на корточки. – Кис-кис, иди сюда!
Кошка осторожно выбралась из кустов. Она была грязная, как может быть грязным зверек, которого окатили водой из лужи, да и пахла она не лучшим образом. Впрочем, в Париже быстро привыкаешь к неприятным запахам. Кошка обнюхала перчатку Фабьена, не сочла ее съедобной и с разочарованным видом уселась тощим задом в снег.
Де Ру встал, украдкой посмотрел на герцогиню – та жалостливо глядела на кошку. Делать нечего: Фабьен поднял с земли приблудного зверя. Он знал, что женщины любят, когда мужчины хорошо относятся к животным. К тому же он и сам любил кошек.
– Наша встреча с этим зверем – это судьба, – торжественно изрек шевалье, держа кошку в вытянутой руке и внимательно рассматривая ее. – Похоже, ей с нами по пути.
Анна-Женевьева рассмеялась:
– Я не верю в судьбу, но действительно, давайте заберем эту кошку с собой, она заслуживает лучшей участи, чем умереть от голода в Булонском лесу.
– Да, мадам. Я слышал, многие погибли в Булонском лесу, но вряд ли от голода.
– Дуэлянтов здесь и правда хватает, – вздохнула герцогиня.
Кошка отчаянно перебирала висящими в воздухе лапами, пытаясь как-нибудь извернуться и оцарапать Фабьена. Де Ру чувствовал, как колотится ее сердечко.
– Как мы ее назовем? – Герцогиня бесстрашно взяла найденыша и принялась разглаживать свалявшуюся шерстку.
Судя по всему, кошка красивая, надо только ее отмыть.
– Осторожно, мадам! – предупредил де Ру, следя за манипуляциями герцогини. – Она совсем дикая. И к тому же у нее могут быть блохи…
Герцогиня рассмеялась.
– Господи, Фабьен, а у кого их не бывает? Позавчера Ла Порт обнаружил на голове дофина восемь штук и устроил скандал! А господин де Нуайе нещадно чесался во время утреннего приема у королевы!
Де Ру вспомнил про армейские будни и согласно кивнул. Для него было странным, что парижская знать так мало времени уделяет гигиеническим процедурам. Мылись парижане редко, а запах грязного тела заглушали духами. Сам же он, поселившись в доме Лонгвилей, часто и с удовольствием принимал ванну. Девушка, сидевшая перед ним на пеньке, также была большой любительницей поплескаться: что ни вечер, служанки сбивались с ног, таская в ванную комнату госпожи по несколько ведер подогретой воды… Религия учила, что мыться не очень-то полезно для здоровья, однако некоторые пренебрегали подобными запретами.
Зверек настороженно поводил ушами, испытывая уже было забытое ощущение, когда кто-то гладит шерстку и чешет за ухом. Видимо, кошке это понравилось, потому что спустя некоторое время де Ру услышал мурлыканье. Кошка вытягивала шею и старалась потереться головой о кружевную манжету платья герцогини.
– Смотрите, Фабьен, – Анна провела пальцами по шее животного, – на ней ошейник! Значит, эта кошка когда-то была домашней?
– Вполне возможно. Ее могли выбросить на улицу, или она могла сбежать.
Кошки не настолько интересовали Фабьена, чтобы говорить о них долго, но с герцогиней он часами мог беседовать о чем угодно.
– Бедолага! – Анна-Женевьева нежно улыбалась, глядя на кошку. – И как мне тебя назвать?..
– Полисон! – предложил де Ру. – Поверьте мне, у этой красотки будет весьма озорной нрав. Пока она боится, что ее оставят здесь, и скромничает. Но потом все в доме натерпятся от нее. Особенно те, кто на кухне!
Мадам де Лонгвиль хихикнула.
– Полисон? О, нет! Хотя это имя мне нравится… Но ведь она будет очень хорошей! Да, киска? Давай-ка я назову тебя…
Девушка наморщила лоб.
