Оказывается, одежда способна творить чудеса. То, что никогда не простилось бы ей, будь она в обычном платье, не только сошло с рук, но и вызвало бурю восхищения, а всему причиной восточный наряд.
И самое главное, оказывается, советы госпожи Фатимы универсальны. Прекрасно действуют как на Востоке, так и на Западе.
Только непонятно, почему она, Жаккетта, в последнее время совсем перестала молиться святой Екатерине.
Наверное, потому, что все так запуталось и перепуталось. Шейх погиб. Рыжий пират неизвестно где, и тоже неясно, жив ли он.
А у них с госпожой все дорога и дорога, и то, что было вчера, уже не будет никогда.
«Ладно! — решила не ломать себе голову Жаккетта. — Доберемся до Ренна, а там посмотрим!»
Караван господина дю Моншов де ла Грангренуйер де ла Жавель начал долгий путь во Францию.
Ранг благодетеля и, соответственно, размах путешествия позволяли путникам не делать остановок на постоялых дворах с их скученностью и дороговизной.
Маршрут маркиза был отлажен, на ночлег останавливались либо в монастырях или знакомых поместьях, либо ночевали в экипажах.
Как-то утром Жанну и Жаккетту навестил секретарь благодетеля, довольно унылого вида человек. Он предложил Жанне прогулку верхом.
Жанна засиделась в экипаже, поэтому с удовольствием согласилась, хотя и немного удивилась.
Она заняла место в седле подведенного секретарем скакуна, и они пустились вскачь по дороге, оставив далеко позади неторопливо тянущиеся повозки.
Как только Жанна исчезла, в экипаж золотым дождем просочился благодетель.
— Приветствую вас, драгоценная госпожа Нарджис! — припал он к руке Жаккетты.
— Доброе утро, господин бла… маркиз! — без строгого надзора Жанны Жаккетта чуть не сделала с маху ляп.
Благодетель ничего не заметил.
— Госпожа Нарджис, общение с вами для меня драгоценно! — затянул он хвалебную песнь. — Ваша простота и искренность просто бесподобны! Во многих дамах кокетство и жеманство настолько закрывают их истинную душу, что можно бесконечно вести с ними беседы, но разговор будет пустым и никчемным, словно жужжание шмеля. Ваши же слова всегда отличаются глубоким смыслом, и из бесед с вами мне открывается совершенно новый мир…
«Куда он клонит? — не могла понять Жаккетта. — Про турниры любви не говорит, значит, в постель пока не тянет. А что ему тогда надо? Непонятно. Неужели ничего не надо? Да быть такого не может!»
— Помните, давеча вы рассказывали о каком-то таинственном зелье? — наконец дошел до сути дела маркиз.
«Ага! — обрадовалась Жаккетта. — Вот в чем дело!»
— Но, к сожалению, беседа наша прервалась… — благодетель грустно-грустно вздохнул.
— Я говорила о любовном зелье довада… — не стала страдать забывчивостью Жаккетта.
— Вот-вот! — тут же воспрянул духом благодетель. — Знаете, госпожа Нарджис, хотя государственные дела отнимают у меня много времени, свободные от служения отечеству часы я посвящаю одной маленькой слабости…
«Пью любовные зелья, а потом проверяю их действие на девицах из числа прислуги!» — подумала плохо воспитанная, нетактичная Жаккетта.
— …коллекционированию разных диковин. В моей коллекции есть и различные снадобья с Востока. Я бы очень хотел дополнить свое собрание и любовным зельем довада. Расскажите мне про него, умоляю!
— Вообще-то, это страшный секрет! — серьезно сказала Жаккетта. — Но вам, дорогой господин маркиз, я расскажу. Опасайтесь подделок, любовное зелье довада весьма редкое и очень дорогое!
Маркиз достал оправленную в тисненную золотом кожу записную книжицу и приготовился записывать прицепленным к ней же на золотой цепочке серебряным карандашиком.
— Среди непроходимых песков Сахары… — как заправский менестрель, начала Жаккетта, — лежат соленые озера.
— О-зе-ра, — старательно записал благодетель.
— На берегах этих озер живет народ довада. Это чернокожие люди, но верят они в Аллаха, считают себя арабами, потомками какого-то Ауна.
— …какого-то Ауна… — аккуратно занес благодетель в свои анналы и это.
— Люди довада ловят в этих озерах ма-аленьких рачков.
— …рачков.
Видимо, писать сам, не прибегая к услугам писца, благодетель не очень умел, потому что сильно старался.
— Потом этих рачков они сушат, измельчают, добавляют особые травы. Этот порошок как раз и есть любовное зелье довада. Потом арабские купцы приводят к озерам караваны осликов и покупают у довада это зелье.
Благодетель записал последнее слово и с явным облегчением закрыл книжицу.
— И сильное это зелье? — спросил он.
— Не знаю, господин! — пожала плечами Жаккетта. — Но мой господин как-то раз захотел доказать женщинам своего гарема, что он помнит о них. Весь день он вызывал их к себе в шатер, и ни одна не смогла бы пожаловаться Аллаху, что господин ею пренебрег. А когда женщины закончились и господин выполнил свой долг перед гаремом, он вызвал, как обычно, меня, и я не заметила, чтобы он устал.
Поскольку Жанна в беседах с благодетелем значительно преувеличила количество женщин в гареме шейха Али, то внутреннему взору маркиза представилась длинная, уходящая за горизонт вереница закутанных в покрывала красавиц, поочередно исчезающих в черном шатре.
