– Господин шейх озабочен состоянием всей госпожи Нарджис целиком, – отпарировал рыжий. – И ему не все равно, каким голосом, чистым и звонким или сиплым и посаженным, будет шептать жемчужина его сердца сладкие слова любви.
– Вы говорите с таким знанием, словно являетесь евнухом при его гареме… – никак не мог успокоиться Волчье Солнышко.
– Я являюсь посланцем шейха и привык исполнять поручения на совесть! – отрезал рыжий. – Так принято в тех местах, где я живу. А теперь ваша очередь, госпожа Жанна, скажите мне, как вы себя чувствуете?
– Я больше чувствую себя никак, чем как, – кисло заявила Жанна.
– Ну, если в сладкие слова любви от госпожи Нарджис я еще могу поверить… – глядя в потолок, заявил Волчье Солнышко, – то какими клещами выдирал их ваш господин из госпожи Жанны, крайне интересно?!
– Господин шейх недаром обладает гаремом с множеством прелестниц, – безмятежно сообщил рыжий, – он может заставить плавиться от любви любую, самую холодную красавицу.
– Так, – внезапно сказал Волчье Солнышко. – Вынужден вас огорчить, но аудиенция завершена. Вы убедились, что хотя дамы чувствуют себя и не совсем хорошо, но пострадали они не сильно.
– Как скажете! – улыбнулся рыжий. – А у вас тут мило. Обстановка – как в турецкой бане. Очень живописно, очень…
Уничтожив так тремя фразами все старания виконта придать «Малой Ливии» настоящий восточный шик и отплатив за все колкости, рыжий удалился.
Виконт остался.
Он присел на край возвышения, вытянул ноги и спросил:
– Мои прелестные гурии, вы видели этого человека раньше?
– Мельком… – осторожно сказала Жаккетта, стараясь разместиться так, чтобы между ней и Волчьим Солнышком возвышалась гряда подушек.
– И чем же он занимался?
– Он выполнял очень ответственные поручения шейха, – сказала практически правду Жаккетта.
– То есть ваш господин пользуется его услугами в важных делах, несмотря на то, что он христианин. Странно…
Волчье Солнышко нашел достойное себя развлечение.
Обнажив кинжал, он втыкал его в ближайшую подушку, слушал треск пропарываемой ткани и с интересом разглядывал сочащиеся пером и пухом раны.
– Шейх пользовался услугами людей многих вер и народов, – как можно спокойнее сказала Жаккетта. – Господин, можно попросить вас, чтобы окна открыли? Как в склепе, ей-богу!
– Вы упорно не любите ночь! – Виконт погрузил кинжал в чрево подушки на все лезвие.
Жаккетта на всякий случай отодвинулась еще дальше, но упрямо заявила:
– Да, мы не любим ночь, а что в этом преступного? Мы к солнышку тянемся…
Нехорошая мысль, даже не мысль, мыслишка промелькнула у нее, что, пожалуй, не стоило бы перечить виконту, старательно дырявящему холодным оружием постельную утварь.
Не поменял бы он предмет, на котором упражняется…
Но с другой стороны, ему только волю дай, на шею сядет и ножки свесит. Эх, не припрятано поблизости какого-либо оружия, и подсвечники далеко. Подносом разве огреть…
– Разрешите, мы вернемся в свои покои, там теплее, – упрямо сказала Жаккетта.
Волчье Солнышко распотрошил подушку, и это его немного успокоило. К облегчению девиц, он убрал кинжал в ножны и миролюбиво сказал:
– Конечно, возвращайтесь. Восстанавливайте силы, мои птички. Пока я – ваш шейх, и вы мне нужны целыми и здоровыми.
Жанну и Жаккетту словно ветром сдуло.
Ведь рядом с Волчьим Солнышком никогда нельзя сказать, удастся ли сохранить целостность и здоровье в полном объеме.
Ночью со стороны окна опять появился рыжий и вызвал Жаккетту в покои Жанны на военный совет.
Общаться с ней в комнате с одеялом вместо двери он не стал.
– Ну что скажете, ненаглядные мои? – спросил рыжий.
– А что мы должны говорить? – удивилась Жанна. – Это мы ждем.
– Да, давай-ка рассказывай, – подтвердила Жаккетта. – Ты как в Шатолу очутился?
– Разве я не сказал при расставании, маленькая, что встреча неизбежна?
Рыжий без церемоний скинул обувь, забрался в постель и сгреб все подушки себе под спину.
Жанна и Жаккетта сидели в изножье ложа, Жаккетта в повседневном восточном костюме, Жанна в рубашке до пят, подтянув коленки к подбородку.
– Главное, теперь мы будем неразлучны и я буду поблизости, даже если ваш любезный хозяин вытурит меня отсюда, – заявил рыжий. – А вообще-то я рвался, чтобы предупредить тебя, красавица Нарджис, что не стоит брать в защитницы святую Варвару.
– Почему? – удивилась Жаккетта.
– Потому что она покровительствует воякам, сама понимаешь, твои горести ее не вдохновят. Для солдата подвернувшаяся женщина – законная радость, так что святая Варвара не стала бы ради тебя лишать своих ребятишек удовольствия. А какой святой ты сейчас молишься?
– Никакой… – удивленно сказала Жаккетта.
Она только сейчас осознала, что уже достаточно длительное время перестала молить святых об ограждении ее от приставаний мужчин.
– Почему?
Жаккетта задумалась. Почесала в затылке, поковыряла в носу.
– Так я теперь дама, – сказала она. – Во всяком случае, выделываюсь под даму по приказу госпожи Жанны. А к даме так просто не пристанешь, вот помощь святой и не требуется.
– Ну-ну… – только и заметил рыжий.
