Жанна и Жаккетта молчали, переживая каждый проворот колес и напряженно слушая — не раздастся ли шум нападения.
Баронесса, не подозревая об их терзаниях, болтала без умолку.
Гордостью Реннского собора Святого Петра был чудный алтарь фламандской работы.
Около алтаря новобрачных уже ждал сам епископ.
Рыжий пират вошел в собор первым, как и полагается жениху. Большой Пьер и Ришар исполняли роль дружек.
Все трое внимательно осмотрелись — засады вроде бы не было.
Когда они направились к алтарю, в пустом соборе на одной из скамей обнаружился чинно сидящий виконт с молитвенником в руке. Совершенно один. Одетый богато, но сдержанно. Лицо его было задумчивым и умиротворенным.
Когда рыжий пират проходил мимо виконта — мужчины вежливо раскланялись.
— Не выпускайте его из виду, — сквозь растянутые в улыбке губы сказал жених. — Рожу бы сейчас ему начистить, да нельзя…
На пороге собора появилась невеста, которую вели Жанна и баронесса де Шатонуар. Заиграл орган.
…Перед Жаккеттой расстилалась дорога из разноцветных узоров, созданная солнцем, пробивающимся сквозь витражи.
Жаккетта сделала шаг, окунулась в разноцветное воздушное море — и легко пошла по этой волшебной, волнующей до глубины души дороге.
Подхватив игру света витражей, загорелись ярче сапфиры, подаренные госпожой Фатимой.
Засияли, как бездонное небо, синие глаза Жаккетты.
Виконт обернулся — и замер, глядя на нее, словно видел в первый раз.
В соборе вершилось чудо — и Жаккетта была частью этого чуда.
Золотые и алые отсветы падали на буйную гриву рыжего пирата, заставляя ее гореть расплавленным золотом. К нему надо было дойти сквозь череду разноцветных воздушных слоев, почти что ощущаемых телом. И темной фигурой на пути к алтарю застыл виконт.
Когда Жаккетта проходила мимо, она услышала в спину:
— Какая!
Это было восхищение.
Надменная Жанна, гордо несущая головной убор, сделала вид, что не заметила виконта.
Баронесса же чуть не разахалась вслух, поражаясь, что такой важный гость забыл в соборе в этот час.
Жаккетта дошла до алтаря, и там епископ соединил их с рыжим пиратом руки.
И это было так просто — на первый взгляд ничего и не изменилось.
Но спину сверлил спокойный взгляд Волчьего Солнышка. Жаккетта не боялась — ведь рядом был муж. Какое странное, непривычное слово!
Она чуть-чуть повернула лицо к рыжему пирату — и они поцеловались взглядами раньше, чем устами.
— Только ради твоих сияющих глаз и стоило это сделать, — сказал ей негромко рыжий пират. — Странное чувство — словно я сейчас не на земле.
Жаккетта чуть склонила голову, соглашаясь — у нее самой было ровно такое ощущение, что она парит в цветном воздушном океане, плывет по тягучим волнам величественной музыки.
Обряд длился, длился — а потом прозвучало: «…in nomine Patris, et Filii, et Spiritus Sancti!»
Волчье Солнышко не шелохнулся ни разу.
Опираясь на твердую руку рыжего пирата, Жаккетта пошла к выходу, туда, где над дверью сияла витражная роза, льющая причудливый свет.
Они вышли на ступеньки — и чуть не ослепли, настолько ярким показался день за стенами собора.
Зеваки, оказавшиеся поблизости, приветствовали их радостными воплями. Нищие, почувствовавшие богатую поживу, потянулись к ступенькам.
Из-за четы новобрачных выдвинулся Большой Пьер и начал сурово швырять монеты — словно зерно сеял.
Ришар помог жениху и невесте дойти до нового возка баронессы. Пока все было подозрительно тихо и гладко.
Жанна с баронессой, важно выплывшие из собора, сели в экипаж, на котором приехали. И свадебная процессия с теми же предосторожностями поехала обратно в Аквитанский отель.
Виконт остался в соборе.
Всю дорогу рыжий пират целовал Жаккетту. Губы его чуть отдавали терпким вином.
А потом вздохнул:
— Дорога короткая!
От Аквитанского отеля пахло праздником: запеченным на угольях мясом и пирогами, умопомрачительным гасконским маслом, приготовленным лично Аньес, горячими лепешками, испеченными госпожой Фатимой, копчеными окороками, присланными в подарок хозяйкой «Жирной хавроньи». И многими, многими другими яствами.
Эта свадьба словно вобрала в себя те праздники, которые тихо и незаметно прошли недавно: венчание Аньес с Ришаром, брак Жерара и Жанны.
Новобрачных на выходе из экипажа осыпали просом, целым водопадом проса.
А в разукрашенном зале пылал камин, длинные столы ломились от яств, и румяная от волнения и кухонного чада Филиппа несла огромный свадебный пирог с пылу с жару.
Резко запела двойная флейта, застрекотал ручной тамбурин с кручеными нитями, забухал барабан, повела свою мелодию виола. Пир начался!
Жанна с баронессой, выпив по бокалу вина за здоровье молодых, предпочли удалиться в малую гостиную, чтобы там посидеть спокойно.
Баронесса заметила Жанне:
— Какой милый молодой человек сидит около жениха! Кто это? Так и хочется взять его под крыло…
— Это приятель капитана, проездом, — отмахнулась Жанна, твердо решив в душе подлить баронессе крысиного яду, если она еще хоть раз посмотрит в сторону Жерара.
— У вас такой красивый экипаж, — вслух сказала она. — Я даже удивилась, где вы здесь смогли такой найти.
