Но как это сделать? Вот он сидит за столом, само очарование, и помимо воли голос его обволакивает и убаюкивает.
— Знали бы вы, милые дамы, как я тогда мучился от скуки в этом хваленом Риме, — вспоминал виконт. — На святейшего отца, хоть он и наместник Бога на земле, сил уже смотреть не было. Какие-то ордонансы, буллы и протоколы, сплошная канцелярия, латынь, пыль и тоска. Я начал подозревать, что меня очень скоро так же начнут грызть, как старую бумагу, книжные червячки.
— Какие ужасы, виконт, вы говорите! — взмахивала ладонями разрумянившаяся баронесса.
— Клянусь шляпой понтифика! — пылко восклицал виконт. — Я чувствовал себя заживо погребенным под большой горой документов. И тут появились вы — и вдохнули в меня новую жизнь. Это изящество, элегантность, истинно наш — французский — шарм, который никогда не понять ни римлянам, ни генуэзцам, ни миланцам, ни венецианцам, ни даже блистательным флорентийцам! И когда я увидел вас, милые дамы, в римских гостиных, я понял, что ничто меня более не удержит на чужбине, что пора возвращаться домой, в милую Францию.
— Это так трогательно, виконт, так трогательно, — кудахтала расчувствовавшаяся баронесса.
— И вот мы снова сидим вместе, за бокалом прекрасного вина, и так хочется остановить это мгновение, чтобы наслаждаться им вновь и вновь, — разливался виконт.
С улицы прозвучал негромкий, но различимый свист.
— Но, к сожалению, мне пора. Наш молодой король поклялся сестрице де Боже, что не забудет меня в Бретани, когда будет покидать ее. Она всегда так трогательно обо мне заботится, моя дражайшая родственница Анна. Она очень умная!
Волчье Солнышко пошел к двери, а потом картинно хлопнул себя по лбу ладонью и вернулся.
— Ну вот же, совсем забыл, увидев столь приятных особ.
Он с усилием поднял один из принесенных сундуков (тот, который поменьше), водрузил его на стол, достал связку ключей на круглом кольце и открыл замок.
— Я надеюсь, новобрачные будут рады этим подаркам. И не забудут в вихре семейной жизни их скромного дарителя. А я буду вспоминать тот чудесный обряд в соборе, что наполнил мою душу благостным умиротворением и умилением.
В сундуке лежала серебряная, украшенная чернением, посуда: подносы, тарелки, тазы, кубки, чаши для омовения рук, чаши для фруктов, соусницы, кувшины. Это был богатый дар.
Баронесса, ахая, стала вынимать кубок за кубком и выставлять на столе.
А виконт, небрежно бросив связку ключей на парчовую скатерть, удалился.
Жанна кинулась к окну — и увидела, как вместительный экипаж виконта покинул Аквитанский отель. Она постояла молча у окна, потом поспешила в большой зал.
Там пили за новобрачных. Жаккетта в восточном костюме и рыжий пират принимали со всех сторон поздравления.
Ничего не понимая, Жанна вернулась в малую гостиную.
Баронесса любовалась расставленной на столе посудой.
— Если это подарки в малом сундуке, то воображаю, какие богатства нас ждут в большом! — воскликнула она.
Жанна взяла ключи и начала подбирать их к замку большого сундука. Это было небыстрым делом.
Наконец она нашла ключ, вставила в скважину, провернула.
Крышка открылась, и под ней обнаружился еще один сундук. Пришлось подбирать ключи к нему.
— Вот теперь узнаю Волчье Солнышко, — сквозь зубы процедила Жанна. — А то сегодня он был прямо не виконт, а розовый сироп.
Под крышкой второго сундука обнаружился третий.
Жанна достала и его. Кляня виконта на все лады, вставила тугой ключ в замок, провернула с третьего раза.
Крышка поднялась, и Жанна увидела мирно лежащие на алом бархате два черных, разукрашенных узорами черепа. Мужской и женский.
Баронесса продолжала ахать за спиной.
Жанна медленно опустила крышку, провернула ключ в замке, а потом тихо сняла ключ с кольца и спрятала у себя на груди.
— Что там? — поинтересовалась баронесса.
— Набор дорожных сундуков, — объяснила Жанна. — Очень мило. Наполнит их богатством, разумеется, супруг новобрачной. Только вот досада — не могу подобрать ключа к последнему, третьему. Наверное, ключ остался у виконта… Я, пожалуй, спущусь в зал, сообщу об изысканных подарках.
— Конечно, моя дорогая, — милостиво разрешила баронесса. — Но как же жаль, что такой галантный кавалер нас так рано покинул…
— Раз Ренн опустел, то, разумеется, королевскому родственнику здесь тоже делать нечего, — мудро сказала Жанна. — А вы, госпожа де Шатонуар, последуете за герцогским двором?
Вопрос застал госпожу де Шатонуар врасплох.
Ответила она не сразу. Но, обдумав что-то, осторожно сказала:
— Я не люблю пышных празднеств… Пожалуй, дождусь сначала известий о том, что королевская свадьба состоялась, а потом уже, когда все успокоится, понемногу переберусь во Францию…
Жанна окончательно уверилась, что внезапный отъезд герцогини Анны — дело рук баронессы, которая явно выпытала и передала австрийцам то, что так тщательно скрывали. И теперь она хочет узнать, кто победил в борьбе за жену, император Максимилиан Австрийский или король Карл Французский, — и тогда уже поехать ко двору победителя в новеньком экипаже, как всегда, держась на плаву.
Вслух она сказала:
