- Что делать с Марьяной будем? – задал отец Шуре вопрос, причем, тон его был не слишком радостным, скорее, смиренным.
- А что с ней делать, Александр Григорьевич? – подивилась та. – Любит она его. И он её любит.
- Думаешь?
- Марат – хороший молодой человек, - выдала тогда Шура свою любимую присказку. – Ответственный, положительный. Сами же видите.
- Да ничего я не вижу, - выдохнул тогда отец. – Вижу, что ничего у них не заканчивается. А я не знаю, что со всем этим делать.
- Не надо ничего делать. Поженятся, внуков вам нарожают. Плохо, что ли?
Я тогда замерла за дверью, почти не дышала, зато улыбалась, как дурочка. Я была уверена, что отец сейчас с Шурой согласится, и моя жизнь, моя участь изменится именно в этот момент. Свадьбу я хотела. Платье белое хотела. И чтобы Марат рядом, и чтобы – муж.
Это слово меня приводило в восторг: муж, муж. Правда, мы с Маратом о браке за год отношений ещё ни разу не говорили, но я всегда убеждала себя, что это мелочь, просто несущественная мелочь. Придёт момент, и мы с ним обязательно поженимся. Как может быть иначе? Наши жизни уже связаны, и любовью, и страстью, и дружбой, даже бытом. Я лично подбирала для Марата новую квартиру для съема, когда он захотел жить поближе к работе. Выбирала, обставляла, занималась интерьером. И мысленно, где-то внутри, уже считала себя его женой, хозяйкой его дома. Ведь подобными вещами занимается супруга, разве не так?
Через какое-то время после подслушанного мной разговора, Марат сообщил мне новость.
- Твой отец предлагает мне работу, - сказал он.
- Серьёзно? – выдохнула я. И тут же обрадовалась: - Марат, это же здорово!
Давыдов обрадованным не выглядел, выглядел всерьёз призадумавшимся. И у меня спросил:
- Считаешь?
Я уверенно кивнула.
- Да. Я думаю, что этого следовало ждать.
- Почему?
Я подошла к любимому, взяла того под руку, прижавшись к его плечу и принялась терпеливо объяснять:
- Потому что папа всё это время к тебе приглядывался, старался понять тебя, твои интересы, таланты, а сейчас пришло время переходить на новый уровень отношений.
- То есть, пригляделся? – ухмыльнулся Марат.
Я же спокойно кивнула.
- Пригляделся. Что в этом плохого? – И поинтересовалась: - Какую должность он тебе предлагает?
Давыдов неожиданно кашлянул, посмотрел в один угол комнаты, потом в другой. И сказал:
- Хорошую, Маш. Должность, от которой только дурак откажется.
- Вот и не будь дураком, - легко отозвалась я. – Возьми и согласись.
- И как это будет выглядеть? – Он посмотрел на меня. – Что я не заслужил, меня назначили?
- Глупости, - тут же возмущенно фыркнула я. – Скажи ещё, что из-за меня!
- А что, не так?
- Марат, да какая разница? Суть же не в этом!
- А в чём?
- А в том, чтобы ты был достоин этой должности. Ты же справишься? – Я смотрела на него пытливо и ободряюще одновременно.
Давыдов помедлил пару секунд, после чего кивнул.
- Справлюсь.
- Тогда чего ты боишься? – Я развела руками. – Через некоторое время ты всем сплетникам рот заткнешь.
Марат откинулся на диване, закинул руки за голову, с шумом выдохнул. С напряжением смотрел куда-то за окно, после чего перевел взгляд на меня.
- Ты хочешь, чтобы я согласился?
Я тут же кивнула.
- Да. Я знаю своего отца. Он не стал бы тебе что-то предлагать только из-за наших с тобой отношений, Марат. Наверняка, он всё взвесил, всё продумал. – Я хмыкнула. – Поверь, Александр Дегтярев по-другому не действует. Тебе гордиться нужно этим предложением, а ты раздумываешь о всяких глупостях, - пожурила я его.
Подошла к дивану, на котором он сидел, наклонилась и поцеловала Марата. Сначала в лоб, потом в кончик носа, затем коснулась губами его губ, очень легко. При этом мы смотрели друг другу в глаза.
- Люблю тебя, - шепнула я ему. Я по глазам видела, что Давыдову хочется что-то мне ответить, но он молчал, только меня разглядывал. И поэтому я тихо спросила: - А ты меня любишь?
Он так и не сказал этого вслух. Только улыбнулся и произнёс:
- Ты моё сокровище.
Время от времени Марат наведывался в Казань, повидаться с семьей. Случалось это не часто, раз в два-три месяца, в зависимости от его занятости. Телефонную связь поддерживал с родителями и сестрами постоянно, а вот ездил не часто. Но я всё равно отмечала, что возвращается он каждый раз не слишком воодушевлённым и радостным оттуда. Пообщавшись с семьёй, Марат становился задумчивым и хмурым.
- Что-то не так дома? – каждый раз спрашивала я. А Давыдов, вместо того, чтобы что-то мне рассказать или обсудить, сразу как-то подбирался, бодрился, и неизменно отмечал:
- Нет, всё хорошо.
Ну, хорошо и хорошо. Что я могла возразить, если с его родственниками знакома не была?
