Энциклопедия поражала в первую очередь тем, сколько всего разного и порой пугающего существовало в галактике. Огромные птицы, летающие среди фиолетовых облаков, разумные деревья, подводные миры и планеты с океанами кипятка. А еще станции, летающие по галактике кометы с целыми мирами внутри, соляные ураганы, огромные насекомые, способные передвигаться в космосе без скафандров, и…
– Ой! – Я выключила книгу.
Фортем усмехнулся и попытался сделать серьезное лицо, но не выдержал и рассмеялся.
– Вы знали, что там эта глава! Как вам не стыдно?
– Что? – Ксенофил принял оскорбленный вид. – Это часть нашей галактики. Разные виды, бывает, назначают какой-то инстинкт ведущим. Есть планеты, где все завязано на еде, есть планеты, где постоянно спят, а есть… места, где все вертится вокруг размножения. Ну или получения удовольствия от процесса.
– Это ужасно.
– Серьезно? У тебя была тяжелая жизнь. Секс – это не ужасно.
– Нет, ужасно жить там, где все направлено на удовлетворение инстинкта.
– Лучше такого инстинкта, чем, скажем, работа на обычное самосохранение в условиях каких-нибудь биологических опасностей. Им по кайфу, значит, все не так уж плохо.
Я потерла виски – от нескольких часов слушания книги немного болела голова.
– Устала? Пойдем, поспишь немного.
– А можно мне какое-нибудь кино? Я не хочу спать, просто полежу и что-нибудь посмотрю.
– Давай поищем в медиатеке что-нибудь… не про расы, которые поклоняются размножению.
Фортем увернулся от моей попытки дать в лоб.
– Пойдем, сделаю тебе перевязку и включу мультик.
Он снова поднял меня на руки. Эдак кататься на нем верхом скоро войдет в привычку.
Отчасти я надеялась, что буду спать хотя бы в каюте. На большую и мягкую кровать не рассчитывала, но уж не думала, что придется снова лечь на больничную койку, да еще и поставить очередную капельницу.
– Пока мы на корабле, – пояснил Фортем, – надо использовать все возможности для восстановления. Чем они тебя кормили?
– Последние дни в основном бутербродами. Таяна тайком приносила мне еду без лекарств, чтобы я не спала, когда надо будет сбежать.
– Ну, вот и подлечишься.
– Спина устанет.
– Система уберет капельницу, когда лекарство кончится, и опустит тебе койку. Поворочаешься вволю. Ты молодец, – вдруг улыбнулся он. – Держать слово – хорошее желание для принцессы. Главное, чтобы это не вышло боком. Не злись на меня. Я существую для того, чтобы такие, как Таяна, не навредили вам.
– Я не злюсь. Я вам благодарна. А почему перевязку не может сделать робот?
– Мы с ним вчера поссорились, и я обиделся.
Когда он снял тонкую сетчатую ткань, закрывавшую рану, я удивилась – в животе были три небольшие дырки. Чуть кровоточащие, но почти безболезненные. А уж прикосновение прохладного голубого геля и вовсе избавило от всех неприятных ощущений. И на контрасте пальцы мужчины казались очень горячими, отчего живот напрягся. Заметив это, Фортем тут же убрал руку.
– Шрамы останутся? – спросила я, ни с того ни с сего вдруг покраснев.
– Нет, если будешь оставаться в покое. Шрамы остаются, когда рану постоянно тревожат и гель заживляет ее неровно. Если не дергаться, все срастется так, как будто ничего и не было. Разве что загар будет ложиться хуже, но ультрафиолет и без того вреден и принцессе загорать категорически запрещено.
Новая повязка смотрелась значительно меньше прежней и напоминала скорее пластырь. И хоть он закрывал половину живота, жить с ним было куда проще.
От кратковременного стресса глаза медленно закрывались. Я потерялась во времени, лишь корабельные часы могли сказать, который час. Ночь? День? Когда мне нужно будет проснуться и когда мы прилетаем?
– Может это все быть звеньями одной цепи?
– Что именно? – Фортем нахмурился.
– Смерть императора, убийство Саши, мое похищение и нападение странных кораблей на крейсер?
– Теоретически – может. На практике нет смысла сейчас об этом думать, надо прилететь и расспросить твою подружку.
– Кстати, где она? А вы ее хоть кормите?
Фортем замер, не успев что-то переключить на панели управления.
– Вы что, забыли покормить пленницу? – Я округлила глаза. – Не заводите хомяка. И не трогайте моего годдера! И… замуж я, пожалуй, тоже не пойду.
– Кхм… в общем, спи. Пойду организую гостье ужин.
Я не выдержала и рассмеялась – у него был такой озадаченный вид!
А ему шла улыбка. Или, может, она была такой редкой и не подходящей образу безопасника, что воспринималась как нечто необычное. Вот Люк постоянно улыбался, отчего совсем не соответствовал образу императора, властвующего над крупнейшей звездной системой. А Фортем запомнился мне хмурым, молчаливым – ну, поначалу. А потом до жути язвительным. Теперь вдруг оказалось, что рядом с ним может быть спокойно и даже интересно.
Долгая дорога домой представлялась не такой опасной и пугающей, как вначале.
