Хьюго стоял неподвижно, он даже не понял, что девушка уже находилась вне поя зрения. Где каскад водопадов перекрывал выступы скал, на которых он располагался. Хьюго предположил, что она нырнула в водопад, возможно, для того, чтобы вымыть волосы.
Хьюго стоял в ожидании появления прекрасной девушки. Он спрашивал себя, по рыцарски ли то, что он собирается незаметно уползти отсюда, а затем снова встретиться с ней на дороге, как бы случайно, чтобы проводить её до дома в Стефенсгейтс. Потом он услышал тихий звук за спиной, и вдруг он почувствовал что-то резкое в горле, а затем лёгкое ощущение на спине.
Хьюго с трудом контролировал свой солдатский инстинкт нанести удар первым, а потом задавать вопросы.
Но он никогда раньше не чувствовал, чтобы его шею обвивала такая тонкая рука, а его спины касались такие небольшие бёдра. Также никогда ещё его головы не касалось что-то такое соблазнительное и мягкое.
"Не двигайся", – скомандовала похитительница, и Хьюго, наслаждаясь теплом её бёдер, а, особенно, мягкостью груди, где находился его затылок.
"Я приставила нож к твоему горлу", – сказала горничная хриплым мужским голосом. – Но я не буду его использовать, если не понадобится. Если ты будешь делать так, как я велю, ты не пострадаешь. Понял?"
27 апреля, четверг, 19.00, мансарда.
Дафне Делакруа.
Дорогой Автор,
Благодарим Вас за возможность прочитать Вашу рукопись. Однако, в данный момент, она нас не устраивает.
Даже не подписались!
Когда я пришла домой, мама поинтересовалась, почему в нашу квартиру приходят письма из издательских домов для некой Дафны Делакруа.
Стоп!
Я обдумывала, как же ей соврать, но в этом не было смысла. Она собирается меня поймать, особенно если "Искупление моего сердца" будет опубликован, и тогда я построю собственное крыло в больнице Дженовии или что-нибудь ещё.
Ладно, хорошо, я не знаю, сколько получают писатели за публикацию своих романов, но я слышала, что Патриция Корнуэлл купила вертолёт на гонорар от романа.
Дело даже не в том, что мне нужен вертолёт, ведь у меня есть свой самолёт (ну, он папин).
Я отправила свой роман под псевдонимом, чтобы посмотреть, опубликуют ли его.
Моя мама уже подозревает, что я писала совсем о другом. Я не могу ей об этом врать. Она видела меня в комнате, когда я слушала саундтрек к фильму Мария Антуанетта, и рядом со мной сидел Толстый Луи, а я сидела и всё время что-то печатала… ну хорошо, когда я не была в школе, на уроках принцессы, на терапии или не гуляла с Тиной и Джем Пи.
Я знаю, что это плохо – врать собственной матери. Но, если я скажу, о чём действительно моя книга, мама захочет её прочитать.
И я не хочу, чтобы Хелен Термополис читала то, что я написала. Я имею в виду, постельные сцены и моя мама? Нет уж, спасибо.
– Ну, – сказала мама, указывая на письмо, – что они сказали?
– Им это неинтересно!
– Ну да, сейчас очень жёсткая конкуренция. Особенно для истории об отжиме оливкового масла в Дженовии, – сказала мама.
– Да уж, рассказывай мне об этом.
Господи, а что если TMZ (новостной сайт) узнает обо мне всю правду? Я имею в виду то, что я – обманщица? Какой пример я буду подавать? Вот я бы хотела быть как, например, Ванесса Хадженс, которая выглядит как мать Тереза. Ну, кроме обнажёнки. Потому что я не собираюсь фотографироваться голой, а потом отправлять их своему парню.
К счастью, наш разговор с матерью закончился, потому что мистер Дж. учил Рокки играть на его детских барабанах.
Когда Роки увидел меня, он уронил барабанные палочки и побежал меня обнимать за колени с криком: "Миииаааа!!!!"
Хорошо иметь возможность прийти домой и увидеть человека, который рад тебе, пусть даже ему всего 3 года.
– Да, привет, я дома, – сказала я. Это вам не шутка пытаться ходить, когда на ваших ногах висит ребёнок. – Что у нас на обед?
– Двойная пицца для каждого а-ля Джанини, – сказал мистер Дж., опустив барабанные палочки. – Что за глупый вопрос!
Рокки хотел узнать, где я была.
– Я ходила по магазинам с друзьями!
– Но ты же ничего не купила, – сказа Рокки, взглянув на мои пустые руки.
– Я знаю, – сказал я, направляясь на кухню со всё ещё висящим на мне Рокки. Это моя работа – накрывать на стол. Я могу быть принцессой, но всё равно занимаюсь домашними делами. Мы договорились об этом на семейной сессии с доктором К. – Это потому что мы ходили покупать платье для выпускного, а я не собираюсь туда идти, это банально.
– С каких пор это банально?, – хотел узнать мистер Дж., с полотенцем, обмотанным вокруг шеи. Я знаю, что от занятий на барабанах очень потеют, потому что Роки до сих пор висел на мне.
– С тех пор, как она стала очень-саркастической-будущей-студенткой, – ответила мама, указывая на меня. – Мы поговорим об этом после обеда. О, здравствуй!
