– Но вдобавок ты победил моего испанца – следовательно, ты учился, ибо он добивался мастерства много лет, а раз ты способен учиться, ты не просто силен; ты сознаешь, сколь все мы смертны, не хочешь умирать и держишь яд подальше от себя, а значит, я никак не могу выпить из своего кубка.
– Ты меня забалтываешь, чтобы я проговорился! – рявкнул человек в черном. – Зря надеешься. Ничего не добьешься, уверяю тебя.
– Я уже добился, – сказал сицилиец. – Я знаю, где яд.
– Это только гений способен вычислить.
– Повезло мне, что я гений, – развеселился горбун.
– Ты меня не испугаешь, – сказал человек в черном, но в голосе его отчетливо пробивался страх.
– Что ж, выпьем?
– Решай, бери, не тяни кота за хвост, ты не знаешь, ты не можешь знать.
В ответ на эту вспышку сицилиец лишь улыбнулся. Затем лицо его скривилось, и он указал человеку в черном за спину:
– А это еще что такое?
Человек в черном обернулся:
– Я ничего не вижу.
– Надо же, а я думал, там что-то есть, ну да ладно. – И сицилиец засмеялся.
– Не понимаю, что смешного, – сказал человек в черном.
– Спроси через минутку, – ответил горбун. – Сначала выпьем.
И взял свой кубок.
Человек в черном взял свой.
Они выпили.
– Ты не угадал, – сказал человек в черном.
– Тебе
Человек в черном не придумал что сказать.
– Болван! – закричал горбун. – Это ведь древнейший ляп. Самый знаменитый – «Не веди сухопутной войны в Азии», но лишь немногим менее известен другой: «Не спорь с сицилийцем, если на кону жизнь».
Он ужасно веселился, пока не подействовал иокан.
Человек в черном перепрыгнул через труп и грубо содрал повязку с глаз принцессы.
– Я все слыша… – начала Лютик и прибавила: – Ой, – потому что никогда не видала трупов вблизи. – Ты его убил, – наконец прошептала она.
– Я ему дал умереть смеясь, – ответил человек в черном. – Завидуй и молись о том же. – Он рассек ее путы, поставил на ноги и потащил за собой.
– Прошу тебя, – сказала Лютик. – Дай мне передохнуть.
Человек в черном убрал руку.
Лютик растерла запястья, подумала, помассировала щиколотки. Снова глянула на сицилийца.
– Подумать только, – пробормотала она. – И ведь яд был в твоем кубке.
– Яд был в обоих, – сказал человек в черном. – Я два года вырабатывал иммунитет к иокану.
Лютик взглянула на него. Он страшил ее – опасный человек, в маске и плаще, голос резок и напряжен.
– Кто ты? – спросила она.
– Тот, с кем шутки плохи, – сказал он. – Зазубри – и хватит с тебя. – Он опять вздернул ее на ноги. – Довольно, передохнула. – И снова потащил ее за собой, а ей оставалось только повиноваться.
Они шли по горной тропе. Ясный лунный свет, повсюду камни, и пейзаж казался Лютику желтым и мертвым, как луна. Лютик несколько часов провела с троими, кто, не скрываясь, замышлял ее убить. Отчего же, недоумевала она, теперь ей еще страшнее? Что это за жуткий человек в плаще, почему он внушает ей такой ужас? Что может быть хуже смерти?
– Если отпустишь меня, я сполна заплачу, – выдавила она.
Человек в черном скользнул по ней взглядом:
– Богачка, что ли?
– Скоро буду, – сказала Лютик. – Обещаю тебе, если отпустишь – получишь какой угодно выкуп.
Человек в черном лишь рассмеялся.
– Я не шучу.
– Ты – обещаешь?
Горная тропа вывела их на плато. Человек в черном остановился. Миллион звезд соперничали друг с другом яркостью – Лютику почудилось, что человек в черном хочет разглядеть их все до одной: глаза под маской метались от созвездия к созвездию.
Внезапно он ринулся прочь с тропы, увлекая Лютика за собой.
Она споткнулась; он ее удержал; она снова упала; он вновь ее подхватил.
– Я не могу так быстро бегать.
– Можешь! И побежишь! Или страдать тебе и не перестрадать. Что скажешь? Смогу я заставить тебя страдать так, что не перестрадать?
Лютик кивнула.
– Бегом
Она изо всех сил старалась поспевать. В ужасе воображала, что он с ней сделает, и больше не смела падать.
Через пять минут человек в черном остановился.
– Отдышись, – велел он.
Лютик кивнула, глотая воздух, пытаясь угомонить сердце. Но они вновь сорвались с места и кинулись по горам к…
– Куда… мы бежим? – просипела Лютик, когда он опять устроил ей передышку.
– Даже тебе не хватит самонадеянности ждать ответа.
– Не важно, ответишь ты или нет. Он тебя отыщет.
– Кто «он», высочество?
– Принц Хампердинк. Величайший охотник. Умеет выследить сокола в пасмурный день – уж тебя-то найдет.
– Веришь, значит, что твоя дражайшая любовь тебя спасет?
– Я не сказала, что он моя дражайшая любовь, но он меня спасет, я точно знаю.
– Ты признаешь, что не любишь суженого? Подумать только. Честная женщина. Редкая ты птица, высочество.
– Мы с принцем никогда друг другу не лгали. Он знает, что я его не люблю.
– Что ты не способна любить.
– Еще как способна, – сказала Лютик.
– Прикуси, пожалуй, язык.
