Еще раз потрогав уложенные в сумку удостоверения, я направилась в Дом книги. Следуя инструкции Шуры Балаганова, следует приобрести Закон о печати, который "С-С-С!!!" наверняка нарушает нагло и безбожно. Интересно, предполагал ли изобретательный журналист, что его советы могут быть использованы против родной газеты?
Около одиннадцати часов я была на месте. Разъезжая, дом девять – адрес, указанный в качестве местонахождения редакции, – оказалась старым зданием, которое угрожало торжественно рухнуть во время празднования трехсотлетия Петербурга. По фасаду ползли трещины, а часть первого этажа выгорела лет восемь назад, потому что черная копоть вокруг выбитых стекол успела основательно порасти мхом.
"С-С-С!!!" располагалась на третьем этаже. Потолки были настолько низкими, что я инстинктивно пригибала шею, чтобы не тереться темечком об отсыревшую штукатурку. Нажала на кнопку звонка. Противный электрический соловей завизжал по ту сторону двери. Не услышать такую трель абсолютно невозможно. Однако открывать никто не спешил. Никакого движения, шагов или прочих звуков не последовало. Позвонила еще раз. Для уверенности крепко надавила на звонок. Соловей зашелся в истерическом вое, но дверь все равно никто не открыл.
Подавив острейшее чувство досады, я собралась уходить. Тут раздался щелчок, открылась металлическая дверь напротив. Оттуда выглянул худенький кудрявый человек в круглых очках.
– Вы к кому? – осторожно поинтересовался он.
Вид у этого товарища был такой, будто при любом подозрительном жесте он тут же прыгнет обратно и закроется на все замки.
– Инспектор по делам печати, – я сунула субъекту в нос липовое удостоверение. – Мне нужен Георгий Блошкин.
– Что вам надо? – истерично взвизгнул кудрявый субъект в очках.
– На вашу газету поступил официальный запрос с требованием разобраться в деятельности журналистки Владилены Милявской. Я имею полномочия просмотреть ее рукописи или иные исходные материалы. Милявская официально числилась внештатным корреспондентом только в вашей газете, все ее статьи в других изданиях печатались со ссылкой на вашу газету. И я не уйду отсюда, пока вы не расскажете все, что вам о ней известно. Даже если придется караулить вас внизу месяц!
– Если вас послал Денник, то все равно ничего не добьетесь! Материалы уже в печати! Я тут ни при чем! Раньше надо было! – вопил несчастный, пытаясь выпихнуть мою ногу наружу.
Денник! Это же фамилия из записной книжки Владилены! Так-так… Интересно, почему редактор так боится его визита?
– Не устраивайте детский сад, – я разозлилась и резким рывком распахнула дверь. – Давайте поговорим!
– Я ничего не знаю! – плаксиво заявил редактор. – Владилена приносила готовые статьи. Где она брала материал, понятия не имею.
– Для начала представьтесь, – рявкнула я, наступая на тварь дрожащую.
– Геша, – проскулил кудрявый товарищ.
– Послушайте, Геша, обещаю, что если вы правдиво ответите на все мои вопросы, то я уйду и никогда сюда не вернусь. Хорошо?
Геннадий обреченно вздохнул и поплелся за свой рабочий стол, заваленный бумагами.
– Что вы хотите узнать?
– Кто из этих людей, – я вытащила из кармана записную книжку Владилены, – пошел бы на убийство, только бы не допустить публикации материала о себе?
Геша тупо поглядел на замусоленные странички.
– Хотите – верьте, хотите – нет, но я ничего не знаю! Владилена не жила в России. Появлялась неожиданно и каждый раз привозила сенсацию. Денег не брала, хотя, очевидно, в них не нуждалась. Единственное, чего хотела, – чтобы как можно больше людей прочитало ее материал. Даже приписку делала, что разрешается цитировать и перепечатывать без согласия автора. Все! Доходы оставляла нам.
– И вы ни разу не задумались, что эти публикации могут кому-то навредить?
– Вы знаете, может быть, это покажется вам циничным, но я считаю так: если человек не совершает ничего постыдного, то и скомпрометировать его невозможно. Все, что печатала Владилена, на поверку оказывалось чистой правдой. Можно сказать, она вершила правосудие над теми, кто надеялся остаться безнаказанным. К примеру, стареющая Ведерникова могла бы уйти в тренеры, но ведь нет! Ей хотелось заработать много денег, и она использовала свою племянницу…
– Ну вот Жирнов, скажем, в чем провинился? – спросила я.
– Никто не заставлял господина Жирнова подставлять своих бывших партнеров, – буркнул в ответ Геша. – Жирнова убила собственная жадность. Он мог бы нормально вести бизнес, в поте лица зарабатывать свой кусок хлеба с маслом и икрой. Но ведь ему хотелось все и сразу! Зачем он втайне от них ввел в совет директоров человека, который должен был обанкротить компанию?
– Не знаю, – честно ответила я.
– Затем, чтобы потом выкупить остальные доли за бесценок! Вот и получил… – Геша откинул назад сальные кудри, – девять граммов в сердце…
– Интересно… – протянула я, закуривая сигарету. – Хорошо, положим, Владилена преследовала благородную цель восстановления справедливости. Тогда объясните, почему более половины фамилий в этой книжке ни разу не разоблачались? Вот Жемчужная, к примеру…
