– Ну… – Блошкин постучал пальцами по столу. – Мне, во всяком случае, она об этом ничего не говорила…
– Шантажировала или нет?
– Скорее да, чем нет, – редактор плотно сжал губы.
– Вы когда-нибудь видели у нее вот такие ключи? – я вытащила из сумки тот самый маленький серебристый ключик, что обнаружила в доме Корсаковых в ночь убийства.
– Видел, – кивнул Геша. – У вас только один?
В глазах редактора загорелся неподдельный жадный интерес.
– Да, и номер его записан в книжке Милявской на фамилию "Жемчужная". Владилена не говорила вам, что знает про нее?
– Она делилась со мной только тем, что должно пойти в ближайший номер.
Мне принесли кофе, а Геше – первую часть заказанного банкета. Нервно глотнув густой обжигающей жидкости, я закурила и выпустила дым в потолок.
– И вы никогда, вообще никогда не слышали от нее этого имени?
– Нет, хотя разве что… Один раз ей при мне позвонил какой-то мужчина.
Кажется, его звали Хосе. Владилена пришла в ярость, кричала, что не имеет никакого отношения к Жемчужным. Да, точно, прозвучала именно такая фамилия. Я еще подумал, что цыганская.
– Хосе Равель? – я мучительно пыталась сообразить, от чего он мог прийти в ярость и какое отношение имеет Владилена ко всей этой истории.
– Не знаю, я вообще не так осведомлен, как вы думаете, – заявил Блошкин и хитро на меня уставился.
– Ладно, – с трудом сдерживая раздражение, продолжила я, – попробуем подвести промежуточный итог. Владилена Милявская сидела в тюрьме за мошенничество. Так?
– Так, – кивнул Геша.
– В исправительном заведении у нее родилась мысль основать газету?
– Наверное.
– Через эту газету она получала от желающих друг другу досадить граждан сведения. Проверяла, а затем шантажировала тех, на кого удавалось собрать что-то серьезное?
– Ну… примерно так, – протянул Блошкин, помешивая вилочкой салат.
– Поэтому Владилена не жила в России, предпочитая пребывать за границей?
– Да, – уверенно кивнул редактор.
– Где именно она жила?
– Там, сям… – Геша покачал головой. – Но чаще всего в Испании. Кажется, у нее была квартира в Барселоне.
– Угу, – я кивнула.
Там же, где находится международный центр цыганского искусства, основанный Хосе Равелем.
– И что же вынудило ее вдруг приехать на родину, да еще и поселиться у сестры, которую она, по вашим словам, терпеть не может?
– Не знаю, – Блошкин в три приема заглотил салатик. – По-моему, у нее наметилось тут какое-то важное дело. Один раз она сказала, что вскоре сможет выйти на пенсию.
– Что это вдруг разоткровенничалась?
– Под градусом была. Выпить любила Владилена Васильевна, – ответил Геша, жуя поданный бифштекс. – Причем всегда. Последние разы стало хуже. Раньше она только по вечерам пила, а в этот приезд – с утра до вечера. Купит "Пять звездочек" и ходит целый день с бутылочкой. Одну прикончит, вторую начнет. Удивляюсь, как она замертво не падала к трем часам. Железная была баба.
– То есть можно предположить, что у нее тут было крупное дело, после которого вполне можно было рассчитывать на полную финансовую независимость на все оставшиеся годы?
– Предположить можно все что угодно, – последовал лаконичный ответ.
Я едва удержалась от искушения пнуть редактора "С-С-СН!" под столом ногой.
Итак, Владилена Милявская приезжает в Россию, хотя отлично знает, что ей здесь находиться небезопасно. Все время пьет. Скорее всего, от избыточной тревоги. Принимала коньяк как успокоительное. Проживает у сестры, которую терпеть не может. По словам Светы, сидит в доме безвылазно, хоть и помирает от тоски. В это же время там оказывается Роза Жемчужная, имя которой занесено в записную книжку журналистки. Если рассуждать по аналогии с остальными фамилиями, где-то есть дверь, которую отпирает ключик с номером. За этой дверью, по всей видимости, хранится что-то такое, чем можно шантажировать Жемчужную. Учитывая, что та вот-вот получит двадцатипятимиллионное наследство в твердой валюте, Милявская может рассчитывать на серьезный куш. Роза зачем-то притаскивает к Корсаковым меня. Что из этого следует? Пожалуй, только то, что Владилена Милявская, хранившая какой-то компромат на Розу, была обречена. Она шантажировала Розу Жемчужную, и та решила ее убить. Вроде бы все указывает именно на это.
– Геша, – обратилась я к редактору, который с треском уписывал печеный картофель, – постарайтесь припомнить, вы ничего никогда не слышали от Владилены о Розе Жемчужной? Может быть, она еще что-нибудь случайно обронила?
– Не-а, – последовал ответ.
– Последний вопрос: как же вы получали деньги, если хозяйка все время за границей?
– Во-первых, газету хорошо покупали, – с гордостью ответил редактор. – Я имел процент. Во-вторых, Владилена мне иногда давала премии.
– У нее был счет в банке? – спросила я, отчаянно цепляясь за надежду на леность Милявской. Вдруг она арендовала банковские ячейки там же, где открывала счет?
– Естественно; "Акцепт-плюс" – знаете такой?
– Нет, в первый раз слышу.
– Это его главное достоинство, – конфиденциальным тоном сообщил Геша.
– Хороший, наверное, банк, – пробормотала я себе под нос, встала, надела дубленку и… бросила редактора одного.
