– Скажем так: я вижу на тебе арбалет, колчан со стрелами и могу предположить, что ты собираешься лишить жизни какое-нибудь животное, чтобы прицепить к своей шляпе его великолепный хвост или поджарить его печень в тыквенном масле и голубой куркуме. Обычное дело.
– В голубой куркуме? – удивленно спрашивает он. – Откуда ты знаешь про голубую куркуму?
– Прибавим к этому изрядную долю невежества, – продолжаю я. – Из чистой вежливости я не называю это глупостью, ведь ехать на лошади в этот лес – абсолютное слабоумие. Вампирам запрещено нападать на нас, людей, потому что они опасаются, что у них будут неприятности, если кто-то вдруг убьет не того человека. Но что касается лошадей, кошек и собак – тут у них нет никаких ограничений, и они набрасываются на животных, не думая о потерях. Это безобидные жертвы, из-за которых никто не развяжет войну.
Он хмурится и молчит. Громыхает снова, и земля гудит, будто тролли, швыряя громадные камни, играют в кегли в своих подземных пещерах.
– Что это за шрамы? – спрашиваю я, пока он упорно молчит, а мне очень хочется знать.
Боюсь, это был неправильный вопрос, потому что он тут же отворачивается и отвязывает свою лошадь.
– Эй, мои золотые монеты! – кричу я. – Не смей уезжать отсюда, не отдав мне моих денег!
Он садится на свою лошадь, берет в руки поводья, и я вижу, как моя компенсация ускользает.
– Давай, – говорит он, протягивая руку. – Я возьму тебя с собой. Иначе вампиры достанут тебя по дороге домой, а мне придется испытывать угрызения совести.
– Они меня еще ни разу не достали!
И тут я вспоминаю, что моей накидки больше нет. Нет этого куска ткани, пахнущего летними травами и скрывающего мой человеческий запах. Где же она? Без нее я чувствую себя беззащитной. Яркая вспышка молнии и оглушительный раскат грома заставляют моего недавнего знакомого просто подхватить меня руками за подмышки и утащить вверх. Раз – и я сижу перед ним на кобыле, и вот уже она пускается в галоп.
Без сомнения, он умеет ездить верхом, а лошадь его – невероятно ловкая и бесстрашная. Она не боится ни грозы, ни теней между деревьями, которые движутся подозрительно проворно. Неустрашимая, она перепрыгивает через упавшие деревья, пробирается сквозь кусты и за очень короткое время достигает лесной окраины, хотя и не там, где я обычно выхожу из леса. Чтобы добраться домой – без сумрачных сморчков, – мне придется целый час идти пешком.
Столь же быстро, как взлетела на лошадь незнакомца, меня перенесли обратно на землю. И вот я стою в своем изодранном платье, придерживая его у груди, и смотрю вдаль, где в разрыве облачного покрова снова появляется солнце. Еще немного, и шторм уйдет на восток.
– Протяни руку! – приказывает он мне, держа в руке кожаный мешочек, и, почуяв золото, я подчиняюсь.
Я протягиваю ему открытую ладонь, и туда льются монеты: две золотые, три серебряные и десять медных. Все, что было в его кошельке.
– Этого достаточно? – спрашивает он.
– Ну, думаю, да.
– Хорошо, Лунолицая. Значит, мы в расчете.
– Нет! – возражаю я хотя бы потому, что он снова назвал меня Лунолицей. – Ты еще не извинился передо мной.
– Ну ладно, – не особо раскаиваясь, монотонно говорит он. – Тогда извини, что я принял тебя за вампира и хотел защитить свою лошадь от твоего кровожадного укуса. Что-нибудь еще?
– Это, – отвечаю я, указывая на попону под его седлом.
– А что там?
– Герб нашей страны и над ним – корона!
Он смотрит в том направлении, куда я указываю, и, кажется, сам несколько озадачен, что видит на попоне корону.
– Ах, это, – говорит он. – Эту попону я… позаимствовал.
– Позаимствовал!
– Именно так.
– Потому что ты – вор? Кто ты вообще такой?
– Я не вор! – отвечает он. – Мне разрешили позаимствовать эту попону. Принц разрешил.
– О, Его Высочество разрешил, сам наследный принц?
– Точно.
– А почему? Что у тебя с этим парнем?
Мой незнакомец смеется и внезапно уже не кажется мне таким противным. И мне любопытно, какого цвета на самом деле его глаза, которые даже при ярком свете выглядят почти черными. Они синие или карие?
– Скажем так – мы живем в одном замке.
Да уж, загадка. Насколько мне известно, наследный принц – единственный сын короля. Никогда не слышала, чтобы у него был брат или кузен-одногодка. Но вдруг до меня доходит. Конечно же, он не относится к королевской семье!
– Ты – его слуга? – спрашиваю я.
Он, кажется, ненадолго задумывается над моим вопросом, а потом медленно кивает:
– Да, так оно и есть. Я его камердинер.
Я не верю ему. Он все это выдумал и солгал, иначе бы не медлил с ответом.
– Долг зовет, – говорит он, поворачивая лошадь в сторону города. – Ну как, доберешься до дома так, чтобы на тебя никто не напал?
– На меня сегодня уже напали. Вероятность того, что это случится снова, невелика.
– Ну знаешь… По-моему, ты заблуждаешься. Вероятность всегда одна и та же, сколько бы нападений тебе ни пришлось пережить.
– В лес я не вернусь.
– Разумно. Ну, прощай, Лунолицая!
– Клэри!
– Что?
– Меня зовут Клэри!
