На мне зеленое платье, которое вряд ли подходит для полетов верхом на линдворме, а Львиное Сердце не оседлано и не взнуздано. Мне придется подняться в замок к принцу и попросить его одолжить мне одежду для верховой езды и седло. И мне хочется узнать, как ему удалось вернуть мне дракона. Он ни единожды пробовал это сделать, но безрезультатно. Власти Кинипетской Империи жестоки и высокомерны, когда от них чего-то хотят, объяснил он мне. Раньше, до начала войны, все было иначе.
Помпи прощается, а мы с Львиным Сердцем отправляемся на поиски Випа. Когда я нахожу его во внутреннем дворе замка, то пугаюсь. Слова благодарности остаются невысказанными. Сейчас, когда я вижу Випа таким подавленным и опустошенным, они были бы просто неуместны.
Принц сидит на ступенях и смотрит на каменную конную статую, украшающую центр двора. Легенда гласит, что всадник, о котором известно только его имя – Джохарт, и кто мог двигать камни силой своей мысли, основал нашу страну. Теперь – я вижу это по лицу Випа – история нашего королевства подошла к концу.
– Что случилось? – спрашиваю я. – Император напал на нас? И откуда вдруг взялся Львиное Сердце?
Вип переводит взгляд со статуи всадника на меня.
– Его доставил твой добрый друг Испе́р. Передавал тебе сердечный привет.
– Привет? – ошеломленно восклицаю я. – А где он сам?
– Отправился дальше. Но прежде попросил меня и моего отца о беседе. Или лучше сказать, принялся шантажировать нас от имени своего отца? Да, думаю, это ближе к истине.
– Он сделал это? В самом деле?
Мой мир рушится. Я опускаюсь на ступеньки рядом с Випом, и меня едва утешает то, что Львиное Сердце удивительно терпеливо лежит у моих ног, словно понимая, что меня что-то гнетет.
– У нас был выбор, – говорит Вип. – Воевать или сдаться добровольно. Мы сдались, Клэри. Не было сомнений, что мы поступим именно так, если вдруг столкнемся с таким выбором.
– Это значит… значит…
– Значит, что наша страна станет провинцией Империи. Мы будем управлять сами, что бы это ни значило, но в конечном итоге каждый раз, принимая решение, должны будем придерживаться законов и правил Кинипетской Империи. Самостоятельные решения караются. Мы будем освобождены от налогов, и Империя поддержит нас в делах, которые мы не могли продвигать из-за отсутствия денег. Якобы. Еще неизвестно, какие из этих обещаний будут выполнены.
Не могу в это поверить. Моя страна! Моя гордая, независимая страна!
– А у нас еще будет… король?
– Да, но с гораздо меньшим влиянием. Мой отец будет посредником между императором и своим народом.
– И с каких пор мы перестанем быть независимым государством?
– Соглашения находятся в разработке. Переговоры, касающиеся деталей, могут затянуться на месяц или два. Как только отец все подпишет, независимое королевство под названием Амберлинг уйдет в прошлое.
– Как он может делать что-то подобное? – ошеломленно спрашиваю я. – Как он может нас предать? Как он может предать меня?
– Он делает то, что говорит ему отец. И будучи самолюбивым, как и все представители Кинипетской династии, он считает, что делает нам одолжение. Ибо что может быть прекраснее, чем быть частью Империи?
Мы молча сидим бок о бок во дворе, пока не настают сумерки. Я не прошу у Випа одежду для верховой езды и седло. Решаю вернуться домой пешком и отложить полет до завтрашнего утра.
Львиное Сердце летит вперед. Когда я захожу домой, уже стемнело. Мой взгляд тут же устремляется к плоскому участку крыши между двумя самыми высокими фронтонами. Там, наверху, лежит мой линдворм, я вижу его черные очертания. Он спит. Эта крыша всегда была его любимым местом. Даже днем он часто лежал там, наблюдая за всем, что происходило вокруг дома. Я так счастлива, что он вернулся! И в то же время мне грустно. Как все, что касается Испе́ра и Амберлинга, могло зайти так далеко?
Я поднимаюсь по ступеням в свою комнатку в башне. После смерти мачехи я могла бы вернуться в свою старую комнату, но она стала для меня чужой. Какой бы сырой и продуваемой сквозняками ни была моя башенная комната, она мне нравится. Я люблю вид из окна, люблю общество голубей и не имею ничего против летучих мышей и пауков. Зимой, в самые холодные дни, я спала внизу, в доме, но теперь, когда на улице потеплело, мне по нраву лежать в своей постели и смотреть через окно прямо на звезды.
Войдя в комнату, я сразу ощущаю непривычный запах. Пахнет голубой куркумой и нотками летних трав. Я поднимаю лампу выше и вижу, что на кровати что-то есть. Моя накидка! Ту, что я потеряла прошлым летом в лесу, когда встретила Испе́ра! На ткани лежит мешочек, наполненный голубым порошком. Такое количество этой специи на рынке пряностей стоит монеты три-четыре.
С лампой в руке я разворачиваюсь, освещая все углы комнаты. Сначала думаю, что его здесь нет, но интуиция подсказывает – я здесь не одна. Более того, чувствую присутствие, которое приводит меня в возбуждение, восторженное, яростное возбуждение.
