— Сказать по правде, я как-то не задумывался об этом, — он взглянул на меня и вновь перевел взгляд на рисунок. Движения грифеля стали плавнее, — Все дело в том, что черный хрусталь прекрасно хранит все, что в него заключили. Возможно, попадая в него, кровь остается как бы живой, и лишь когда владелец умирает, она перестает быт прежней.
— И что же с ней происходит?
— Ну что может произойти с кровью? Кислород перестает поступать, и она сворачивается, — он с насмешкой посмотрел на меня, — В результате получается химическая реакция… уж это-то вы должны знать!
— Вы переносите меня в другой мир, показываете магию, а потом требуете, чтобы я вспомнила школьную программу! — возмутилась я, — Еще скажите, что магию можно объяснить с научной точки зрения!
— Если постараться, то можно, — согласился Рой, — Только зачем?
Он посмотрел на лист, по которому водил грифелем, едва заметно смутился и перевернул его. Я успела заметить, что там был набросок: портрет девушки, наверняка Кариссы. Я хотела попросить посмотреть, но он сжал руку, комкая бумагу:
— Теперь о главном: раз уж вы приняли решение остаться, вы полностью подчиняетесь моим приказам и не устраиваете самодеятельности, как с кольцом!
— Если бы я не устроила этой самодеятельности, то вряд ли сейчас сидела бы в этой комнате и выслушивала ваши требования, — отпарировала я, с удовлетворением заметив, что он вздрогнул, но тут же взял себя в руки:
— Это было исключение. Вы согласны с моим условием?
— У меня есть выбор?
— Либо согласится, либо, — он кивнул в сторону шкафа, — уйти.
Я внимательно посмотрела на него, затем на дверь. С деревянной панели на меня смотрела змея, кусающая себя за хвост. Мозаика была выложена так, что змея казалось живой, были видны малейшие чешуйки на ее теле, блеск немигающих глаз, маленькие точки-ноздри. Испытывая отвращение к змеям, я отвернулась к окнам, за которыми лежал новый для меня мир, полный красок и приключений, будоражащих кровь. Мир, где я была почти свободна от удушливой и чрезмерной опеки. Я встала, прошлась по комнате, затем повернулась к графу:
— Я согласна.
Рой кивнул:
— Хорошо. Порталами сейчас пользоваться опасно, скорее всего, нас выследили именно по ним, кольцо Кариисы скрыло вашу сущность, но больше этой ошибки никто не допустит. Ни Лаччио, ни мы. Придется ехать, как обычные путники: знатная, но бедная дама со служанкой и охраной.
— Не слишком ли очевидно? — усомнилась я.
— Разумеется, нет! Доверьтесь мне, — он радостно улыбнулся. Мне подумалось, что на самом деле граф даже получает удовольствие, находясь в гуще событий.
Покидать виллу графа Алайстера мне пришлось, переодевшись в служанку. Закутавшись в плащи, с плетеными корзинами в руках, мы с Далией вышли из черного хода и, огибая сады, подошли к высоким кованым воротам.
Дальше пришлось идти по пыльной дороге под пока еще палящими лучами южного солнца. Уже минут через пятнадцать одежда прилипла к телу, а по лицу просто струился пот. Громоздкая корзина оттягивала руки, края лозы неприятно царапали кожу даже через ткань простого платья, которым со мной поделилась Далия.
Сама она легко шла впереди меня, словно и не было этой жары. Я с завистью посмотрела на нее, затем с тоской — на зеленевшую впереди рощицу, за которой нас должен был ждать Боневенунто с каретой и охраной. Идти предстояло не меньше получаса, и я приуныла. Далия, словно почувствовав мое настроение, обернулась:
— Потерпите, мадонна, роща ближе, чем кажется, тем более мы можем пойти через поля витиса.
Она махнула свободной рукой в сторону зеленых лоз, ровными рядами растущих неподалеку. Их огромные алые гроздья были тщательно подвязаны.
— Только осторожно, — предупредила меня служанка, — за кражу хоть одной ягодки здесь могут отрезать ухо!
— Граф так суров?
— Нет, это древний закон, и даже он не в силах изменить его.
— Я думала, он — хозяин своих земель, — фыркнула я. Далия смерила меня строгим взглядом:
— Именно так, поэтому, как никто другой, мэссэр граф прекрасно понимает, что нельзя разрушить за один миг то, что создавалось веками. Витис кормит соседние деревни, и они вправе защищать себя. Отмени граф это право, арендаторы почувствовали бы себя уязвленными, поскольку им отказали в праве защиты своего урожая.
— Понятно, — кивнула я, вслед за служанкой сворачивая с дороги и ступая на пожухшую от жары траву.
Между лозами веяло прохладно. Идти сквозь ряды было достаточно легко. Я внимательно осматривала растения, пытаясь сравнить. Лозы выглядели почти как наш виноград: отслаивающаяся тонкая кора, узловатые лозы, огромные зеленые листья, почти с тем же рисунком. Лишь прожилки на них были красными, как и сами ягоды. Мне захотелось попробовать их на вкус, но я сдержалась, вспомнив предостережение Далии. Мы почти прошли поле, когда откуда-то сбоку раздался строгий оклик. Какой-то невысокий мужчина в полотняной рубахе, с расстегнутым воротом и в темных штанах бежал к нам по краю поля.
— Эй, вы, стойте! — потребовал он. Далия остановилась и выжидающе посмотрела на него:
— Джованио, здравствуй, — в ее голосе сквозила досада.
