Я невольно напряглась, затем зашла в комнату, накинула на себя первое, что попалось под руку, кажется, это был парчовый халат, и вышла из спальни. Прошла сквозь анфиладу комнат и появилась на лестничной площадке как раз в тот момент, когда худенькая фигурка почти беззвучно поднималась к себе в комнату. При виде меня Джемма вскрикнула. Пузырек выскользнул из рук и разбился. Я с сожалением посмотрела на жидкость, стекавшую по ступням. Теперь уже не узнать, что там было. Что-то подсказывало мне, что это отнюдь не обычное снотворное, и что, приняв его, можно уже и не проснутся.
— Джемма? — как бы ни было противно и страшно, пришлось изобразить удивление и некую дружелюбность, — Что ты здесь делаешь?
— Я… — она замялась, — Я… я не могла уснуть и пошла взять сонное зелье…
Она беспомощно посмотрела на меня, ожидая, что ее уличат во лжи. Мне стоило большого труда сохранить спокойное выражение лица.
— Неужели? — только и спросила я, — Из-за меня ты разбила его?
— Да…то есть, нет! Не спрашивайте меня! — она подхватила юбки, намереваясь бежать, я успела схватить ее за руку:
— Джемма, что с тобой? Тебе кто-то угрожает?
Она затравлено посмотрела на меня, мне показалось, что в ее глазах блестели слезы.
— Не спрашивайте меня! — взмолилась девушка, — Не спрашивайте ни о чем!!! Ах, зачем вы только вернулись!
Пользуясь моей растерянностью, она выскользнула и со всех ног побежала наверх.
Я проводила ее задумчивым взглядом, но догонять не стала. Слова Джеммы говорили о том, что она знала что-то, что не знали другие. Карисса вернулась. Значит… я замерла, осенённая догадкой, значит, принцесса действительно сбежала. И, судя по неосторожным словам, Джемма об этом знала. «Малышка Джемма так отзывчива!» — в памяти сразу же всплыла фраза, сказанная днем Бьянкой. Я прикусила губу, как делала в минуты очень усердных вычислений. Пока что вопросов было больше, чем ответов. Самое главное, мне предстояло понять, насколько в этом замешаны и Козимо, и сам Рой. И — кому из них можно доверять.
Утром я проснулась очень рано и долго смотрела на балдахин, размышляя, стоит ли терпеть этот пылесборник или приказать его снять, но в результате решила, что лучше оставить. Кулон действовал и ночью, во сне давая мне необходимую информацию о Риччионе и Лагомбардии.
Так что, проснувшись, я знала, что Карисса была младшей дочерью в семье. Козимо — старшим и единственным сыном, наследником, рождение которого сильно пошатнуло надежды Джованио Риччионе. Еще две сестры принцессы давно были замужем.
Делрой Алайстер, сын д’ореза Лагомбардии и единственный ребенок графа Алайстера, в свое время, следуя давней традиции, воспитывался в Риччионе и был закадычным приятелем Козимо. Во всяком случае, они вместе придумывали различные шутки и вместе получали за них наказание. Рой пробыл в Риччионе достаточно долго, пока не поссорился с отцом, после чего уехал в Лаччио. Там он провел несколько лет почти в нищете, пытаясь стать художником.
После смерти отца Рой незамедлительно вернулся в Лагомбардию, но, поскольку законы республики строго настрого запрещали сыну наследовать должность правителя, д’орезом был избран семидесятидвухлетний старик, который, подстрекаемый пастырями из Лаччио начал войну против соседей. Отец Козимо и Кариссы с удовольствием принял вызов, надеясь таким образом за счет контрибуций поправить дела в дырявой казне. К тому времени жена правителя Риччионе умерла от лихорадки, и соседей уже не сдерживало никакое родство.
Война велась с переменным успехом и напоминала, скорее, партизанские стычки: то одни, то другие вторгались на приграничные территории противника, грабили дома и уводили скот. В результате за несколько лет оба берега реки опустели.
Затем д’орез таинственным образом умер. Принц Риччионе, используя неразбериху, царившую на тот момент в совете Лагомбардии, вторгся на территорию противника, намереваясь испытать новое магическое оружие, но на тот момент граф Делрой Алайстер уже утвердил свои позиции в Лагомбардии, восстановил величие древнего рода и возглавил Совет Десяти — фактически правящий орган республики. Д’орезом был избран Лоренцио Гаудани — один из друзей графа, подчинявшийся ему безоговорочно.
Войска княжества увязли в болотистой местности в дельте реки и в тот момент были атакованы лагомбардийцами, которых возглавлял все тот же Алайстер. Армия Риччионе с позором отступила, вернее, позорно бежала с поля боя.
Отстояв свои территории, Лагомбардия незамедлительно объявила Риччионе континентальную блокаду.
Этого принц вынести уже не мог и слег с ударом. Впрочем, злые языки утверждали, что его отравил собственный сын, Козимо, расчищавший себе путь к власти и совершенно недовольный политикой, проводимой отцом.
