— Именно, — кивнул Рой, словно в подтверждение своих слов.
— Только не говорите, что мир находится в шкафу! — фыркнула я.
— Не совсем, — граф был очень серьезен, — Шкаф — это дверь, портал перемещений.
— И куда он ведет?
— Зависит от того, какой шкаф откроете.
— Почему именно шкаф? — я некстати вспомнила послевоенную английскую сказку о шкафе и колдунье…
— Так проще. Когда-то очень давно ваш мир пошел по пути технического прогресса, и магия ушла. Остались лишь шкафы, которыми пользуются люди вроде вас.
— Вроде меня? — вскинулась я.
— В вас же нет магии, — он просто констатировал факт, и от этого стало еще обиднее, — В других мирах мы передвигаемся порталами, а тут… откройте любой шкаф!
Поджав губы, я медленно двинулась мимо ряда шкафов, рассматривая каждый. Старые, потрескавшиеся, со слегка перекошенными дверцами и проржавевшими петлями, в них было что-то такое, от чего по коже бежали мурашки, хотя, возможно, это был просто адреналин. Рой стоял и терпеливо ждал, пока я бродила, недоверчиво рассматривая все вокруг. Все еще ожидая фотовспышек и криков: «Ага, попалась!», я потянула руку к одному из шкафов, открыла дверцу и едва не задохнулась от холода. Там был заснеженный лес.
То и дело налетавший ветер бросал в лицо колючие снежинки. Было адски холодно, дыхание перехватило, а на глаза навернулись слезы, поэтому я не сразу заметила девушку, бредущую по лесу в сарафанчике и босоножках. Вот она подошла к огромной ели, на которой почему-то не было снега, из последних сил схватилась за ветку и упала. Яркая вспышка, возникшая перед девушкой, на секунду ослепила, а затем я увидела, как к ней наклоняется настоящий Дед Мороз: с окладистой бородой, в меховой шапке, шубе и с посохом[1].
Ветер снова налетел на меня, завертев вокруг хоровод из снежинок. Я задрожала еще сильнее и хотела было сделать еще шаг, но меня схватили за плечо, потянули в теплое пространство подвала.
— Что это было? Жилище Деда Мороза? — от холода зубы стучали.
— Другой мир и сильнейший ледяной маг… Хотите еще попробовать? Может быть, увидите дракона!
Я замотала головой:
— Нет, спасибо! С меня и метели достаточно.
Рой снова усмехнулся:
— Вы такая же, как и полковник Соколов: тот тоже не любит открывать эти двери. Даже, как видите, не пошел с нами.
— Просто мы с Павлом Андреевичем — реалисты!
— Закрывать глаза на то, что не укладывается в свое представление о мире, не значит быть реалистом. Реальность… она разная, — мне показалось, или Рой тихо вздохнул, — пора возвращаться.
Я еще раз взглянула на шкафы, стоявшие рядами вдоль стен. Может быть, действительно попробовать открыть еще один… рука непроизвольно потянулась к деревянной, до блеска отполированной ручке. Я оглянулась на своего провожатого. Он спокойно стоял, скрестив руки на груди, что я расценила как разрешение. Распахнув дверцу, я смело шагнула в темноту и пошатнулась, зацепившись ногой за какую-то длинную деревяшку.
— Осторожнее! — мой спутник буквально подхватил меня, не позволив упасть, порывисто прижал к себе. Все было так стремительно, что мы буквально ввалились внутрь, дверца выскользнула из моих рук, и мы оказались в полной темноте.
Прежде чем я успела полностью осознать, что стою в объятиях совершенно незнакомого мне человека, а его дыхание обжигает мне висок, Рой чертыхнулся и пробормотал что-то похожее на ругательство, над нами вновь загорелся золотистый шарик, гль’ойн. Мы стояли в каком-то сарае. Под ногами шуршала солома, стены, насколько мне удалось рассмотреть, были сложены из серого пористого камня, на них висели серпы, косы и огромные ножницы-секаторы, которыми подстригают деревья.
— Где мы? — просила я шепотом. Мужчина словно нехотя выпустил меня из объятий.
— Давайте посмотрим, — предложил он.
Открыв дверь, мы вышли, и я не смогла сдержать изумленного восклицания. Перед нами был красный лес. Такой, какими у нас становятся клены в октябре. За деревьями виднелась кованая ограда: ветки не то плюща, не то винограда, переплетенные между собой, и дальше — ухоженные ровные аллеи, отсыпанные мраморной крошкой. Дома не было видно из-за алых и багровых крон.
Я с изумлением рассматривала мир, в котором очутилась. Трава, листья и даже стволы деревьев были красными, отличаясь лишь оттенками. Листья у деревьев в основном похожи на клен, но край листа точно бахромчатый, такие бывают у тюльпанов.
Цветы тут тоже были, нечто среднее между ромашками и тюльпанами, они радостно колыхались на ветру, а их белые лепестки светились на солнце, словно были усыпаны капельками воды. Между ними с мелодичными звуками носились какие-то странные бабочки.
