«Не знала, что я ему настолько неприятна», – грустно подумала Лотти. В запасе оставалось всего три дня, и она скрывала свое переутомление особенно старательно. Таблетки, что дала Анастейша, немного помогали, но никак не устраняли причину, которая лишала ее сна. Во время отработки нюансов обращения к различным титулованным особам Лотти подавила зевок, заработав негодующий взгляд Джейми. Он все еще сердился на нее за то, что она умолчала о бессоннице, и, кажется, собирался отпустить какое-то замечание, но в этот момент Элли издала глухой стон, больше похожий на рычание.
– Эта задачка сводит меня с ума! – взвыла она и швырнула тетрадку через всю комнату.
На глазах изумленной Лотти Джейми без усилия подпрыгнул и поймал тетрадь в воздухе. Элли взяла в привычку проводить «скучную», по ее словам, часть занятий, разгадывая загадку Бины, в чем до сих пор не преуспела. Лотти давно уже разуверилась, что они когда-нибудь получат разрешение открыть коробочки с подарками. Джейми равнодушно перелистал страницы тетради, прежде чем закрыть ее с громким хлопком.
– Будем очень признательны, если ты постараешься расшифровывать свою странную анаграмму молча, – холодно сказал он, положив тетрадку на скамью, занятую Элли.
Она резко выпрямилась, будто пронзенная током.
– Анаграмму! – выдохнула принцесса, вздернув брови.
– Вот именно, – кивнул Джейми и поправил позу Лотти, которая отрабатывала книксен. – Ты хоть и не перевела цифры в буквы, но там явно читается имя основателя школы, Уильяма…
– Уильяма Тафти! – в один голос воскликнули девочки.
Элли подбежала к Лотти, та расслабленно опустила руки. Все стало понятно. Элли так упорно билась над разгадкой числовой составляющей ребуса, что не догадалась связать цифры с буквами.
– Джейми, на сегодня всё! – на ходу крикнула Элли, таща подружку за собой.
Джейми хотел было удержать Лотти, но потом передумал.
– Ладно, идите.
В факультетской гостиной подруги уселись на двухместный диванчик под большим портретом Флоренс Айви. Еще три девчушки сидели перед телевизором и хихикали, поглядывая на Джейми, – он стоял у окна, выходившего на пруд и столовую, и мастерски изображал полнейшее безразличие ко всему происходящему. Он настоял на том, чтобы вскрыть подарочные коробочки первым. Так полагается, объяснил он, и Элли почти заскулила от нетерпения. Встретив по пути в корпус воспитанницу Стратуса, девочки попросили передать Бине, что ее задачка решена.
– Просто не верится! Мы получили эти коробочки несколько недель назад и до сих пор не знаем, что в них, – сказала Лотти.
Перед тем как открыть крышки, они сосчитали до трех. Лотти зажмурила глаза, страшась неминуемого разочарования. Увы, разочарование ее и ждало. Внутри оказалась брошка в форме лисы – крохотная, размером с ноготь мизинца. Элли с таким же озадаченным видом держала на ладони маленькую мышку, покрытую эмалью.
– Ничего не понимаю, – откровенно призналась она и посмотрела на Джейми, словно ожидая от него очередной подсказки.
Лотти задумчиво закусила губу.
– В этом должен быть какой-то смысл. – Она взяла брошку Элли и вместе со своим подарком поднесла к глазам. – Мышь и лиса, мышь и лиса, – вслух бормотала Лотти, надеясь нащупать связь. Уголком глаза она заметила легкую усмешку Джейми. – Я что-то делаю не так?
– Просто вспомнил кое-что, – ответил юноша и снова отвернулся к окну. На его лице было написано незнакомое выражение; Лотти, как ни странно, обнаружила, что ей не хочется отводить взгляд, и буквально заставила себя опять сосредоточиться на подарках.
Взор ее затуманился, а в ушах вдруг зазвучал призрачный шепот из далекого детства: где-то на задворках сознания мамин голос рассказывал стихотворение:
Мама рассказывала ей эту историю еще до того, как Лотти узнала, насколько жесток бывает мир.
Детский стишок о двух совершенно разных созданиях, которые объединились, чтобы помочь друг другу: «Лисица и нежная мышь».
– Уильям Тафти писал детские стихи! – осенило Лотти. Она выкрикнула это, даже не успев осознать собственных слов. – Она посмотрела на Джейми, который взирал на нее с удивлением. – Ты ведь тоже знаешь эту историю. Помнишь? – Лотти на мгновение забыла, что стесняется этого парня. – «Лисица и…
– …нежная мышь», – закончил он, и сердце Лотти куда-то ухнуло. – Почти забыл название.
Лотти, сияя, вернула брошь Элли:
– В жизни бы не догадалась, что основатель Роузвуда в юности написал мой любимый стишок. – Она с нежностью провела по гладкой поверхности фигурки большим пальцем.
Элли ласково похлопала Лотти по руке.
– Думаешь, Бина хотела напомнить нам про стихи Тафти? – мягко спросила она.
У Лотти появилось неприятное ощущение – что-то тут было не так. Она порылась в памяти, и постепенно в голове начали всплывать отдельные фрагменты – строчки про картины и дубы, – но для восстановления целого их не хватало.
