А ведь сейчас было упомянуто только простейшее, хотя и одно из самых популярных блюд. Все остальное выглядело и пахло не хуже и почему-то в этот раз воспринималось слишком близко к желудку, то есть к сердцу. Будто не наелся несколько часов назад разнообразными вкусностями. Но легким урчанием животик уже намекал, что совсем не возражает попробовать еду, находящуюся на разносимых посетителям тарелках. Однако воля высшего демона крепка, как и вера ангела в свои силы. Сдержался. И немного отыгрался на кухне, где знакомый седой лис, уже после второй моей ходки с посудой, внезапно демонстративно выставил на стол вазу с фруктами и, поблескивая глазами, стал ждать соответствующей реакции. Чего такого умильного он нашел в чавкающей девушке непонятно, но я его не разочаровал, заодно и желудок немного задобрил. Кстати, вскоре влажный след на щечке Руби подсказал, что старик неравнодушен ко всем феям, а не только к той, кого он еще недавно не мог вспомнить. Как и остальные.
Конечно, мне было жаль усилий Люцифа и потраченной божественной энергии. Знал бы, что вернусь сюда через день, мог здорово сэкономить. И уж во всяком случае, я вчера бы не извращался, ползая зигзагом по городской стене в стремлении избежать срабатывания защитных Печатей, а просто перелетел, поднявшись повыше. Хорошо хоть финальная стадия умения ангела не являлась полноценным стиранием памяти, а лишь ненавязчивым смещением своего образа из ассоциативных цепочек, завязанных на прошедшие события. Попытки расспросить кого-то, прочитать документы или даже рассмотреть портрет, также должны были благополучно проваливаться. А через неделю никто бы обо мне и не вспомнил, если только я уже сам специально не захотел. Однако заново знакомиться не пришлось.
Ведь эта изящная и вычурная конструкция, возможно, выглядела лучше, чем грубый «рубанок» демонического стирания памяти, но из-за своей сложности имела довольно серьезный недостаток, впрочем, превратившийся сейчас в несомненное достоинство. Без дополнительного влияния и при столь коротком промежутке прошедшего времени, тем, кто видел юную фею раньше, хватало буквально несколько мгновений для восстановления воспоминаний. Причем многие, как Эльвира или Руби, даже не поняли, что забыли. Тоже касалось и заглянувших перекусить Охотников из тех, кто присутствовал на том вечере. При виде меня еще издали здоровались, радостно махали руками, а когда подходил, почти все начинали разговор с выражения восхищения проделанной работой. Не спорю, приятные ощущения.
С остальными посетителями таверны тоже никаких особых проблем не возникло, ведь милота по-прежнему била через край. Ну а довольно часто отпускаемые шутки и комплименты создали вполне благожелательную атмосферу. И все бы ничего, только любопытства и повышенного внимания через некоторое время стало несколько… многовато. Особенно совершенно мне ненужного. И эмоции отличались от тех, что чувствовал в трактире, однако понять в чем разница не смог. Увы, из-за поднятой «стенки-фильтра» впитывались и анализировались они плохо, а перестраивать ограничительную матрицу, пока окончательно не определю степень чувствительности защиты здания и возможности восприятия Охотников, было опасно. Или не сменю свою «маску» по результатам переговоров с Кроффом. Впрочем, лишнего никто себе не позволял, и я решил не обращать внимания. А парочку женщин с подобными взглядами запомнил. На будущее. И продолжил спокойно работать, пока не увидел…
Спустя некоторое время
Пирожки! О боги, это они! Источник запаха, крепко взявший меня за нос еще в зале и притащивший на кухню, находился сейчас совсем рядом. Небольшой духовой шкаф, в котором уже вовсю румянились божественные комочки теста, судя по нюансам в аромате, с мясной и капустной начинкой. И я окончательно понял, что сила воли будет в течение недели подвергаться невыносимо суровому испытанию, а шансы у Джаада уговорить одну юную особу на себя работать неожиданно стали выше нуля.
Увы, выпечку в трактире не готовили. А та, что продавалась на улице, оказалась довольно дорогой и, откровенно сказать, не очень вкусной. Конечно, были еще разнообразные сухие печенья, используемые вместо хлеба лепешки и блинчики, но только они особо не интересовали, да и в основе всех рецептов лежала мука, смешанная с простой водой.
На то существовала серьезная причина и моя личная трагедия, окончательно осознанная только в Центральном. Обычного молока в Пограничье… не было. Совсем. Нет, «измененные» прекрасно знали, что это такое и младенцы после рождения спокойно пили сей нектар из пышных женских холмиков, сколько необходимо. Лично видел особо не стесняющихся молодых мамаш на улице. Но вот специальных животных для его производства не держали. Более того, я внезапно осознал, что не помню их и по замку Даниэля, соответственно не имею ни малейшего представления, чем пользовалась кухарка Марта.
