— Еще по дороге нам встретились кролли. У них такие зубы!
— Ага, а внутри той змеи…
— Девочки, поздравляю с первым выполненным заданием. Мне кажется или вы еще красивее стали, чем были утром? Эх, где моя молодость. Ну, потешьте старика, расскажите, как все было. Прошу вас.
— Командир?
— Ничего, Лика, пускай. Немного подождать нетрудно, а первые эмоции очень важны и создадут хороший настрой в будущем. Штуль же идеальный слушатель, сама знаешь, ему тут половина авантюристов в кирасу дышит.
Лаграс с усмешкой посмотрел на три небольшие фигурки, обступившие пожилого стражника и наперебой рассказывающие о первом настоящем походе за Стену. Даже непроизвольно залюбовался. Пусть на его взгляд юбки коротковаты, сапожки больно длинны, а пара вырезов явно лишние, в целом экипировка сделана хорошо. Да и Лика подтвердила, что вплетенная кружевом артефактная нить действительно потребляет не очень большое количество энергии и вполне неплохо защищает магией оголенные участки тела. И стоит признать, нынешние модницы даже в провинциальных городах одевают гораздо более откровенные наряды. Но мастеру, выполнившему заказ, однозначно необходимо дать в челюсть. До последней примерки не показывал созданного, а после вручения подарка дергаться было уже поздно. Еще поддался уговорам того, кого не следовало слушать. А ведь Мишель четко обозначил требуемые варианты.
Однако красиво смотрятся. Ничего нельзя сказать. К тому же дети в этих нарядах так похожи на свою вечно юную маму, что сердце прихватывает от воспоминаний. Все трое. Заодно друг на друга, соответственно отличить без ленточек эти симпатичные мордашки постороннему будет довольно сложно. И вряд ли он заметит основной специфический момент перешедших вчера через второе совершеннолетие тройняшек. Даже «вечный стражник врат» старик Штуль, проводивший в никуда не одно поколение авантюристов, до сих пор не догадался, поскольку на этой Заставе группа Лаграса обосновалась только после спасения детей, а раньше работали гораздо западнее.
О чем? Да о том, что Тошин со своим требованием называть его Тошей на самом деле… парень, умудрившийся каким-то образом прожить два года в женской части приюта и не раскрыть себя. Вина и грубейшая ошибка Лаграса, не сумевшего выбить разрешение на посещение детей. Видеться с ними ему изначально по суду запретили, аристократ здесь тоже постарался, а поинтересоваться подробностями проживания тройняшек Мишель не додумался. К тому же в полученных каким-то чудом нескольких письмах, названые племянницы никогда не намекали о подобной проблеме. Наоборот, постоянно сообщали, что у них все хорошо.
Врали, конечно, поскольку написанное явно проверяли воспитатели. Едва заметные высохшие пятна от капавших на бумагу слез это только подтверждали. Пусть не южные плантации, однако долги родителей заставляли детей отдавать уже здесь. По документам это выглядело логично, только по факту суммы вычитались настолько мизерные, что смысла в них не было. Но отказаться невозможно. Пара суток карцера за несоблюдение правил приюта, и ребенок соглашался на все, лишь бы не попасть туда вновь.
А работы было много. От стирки бесконечных корзин белья, до уборки в особняках столичных аристократов, включая самые специфические места, куда как раз дети и могли пролезть. В лучшем случае, если позволяло знание этикета, дополнительная прислуга на время приезда гостей. И даже наличие Источника не делало жизнь лучше. Тебя просто заставляли с утра заполнять энергетический кристалл до истощения пока еще мизерного Резерва, а потом вешали блокираторы и все равно отправляли работать. Обучать «мусор», предназначенный вскоре умереть, никто не собирался. Иногда происходили и более неприглядные вещи. Вплоть до самых жутких и появившейся рядом пустой кровати с молчанием воспитателей.
Об этом и многом другом Лаграсу рассказал один из знакомых авантюристов, побывавший в этом приюте за долги родителей. Родственники смогли наскрести деньги и успели его выкупить, но как признался здоровенный бородатый воин — кошмары по ночам преследовали долго. Мишель тогда сильно распереживался за тройняшек, ведь у всех Источник был пробужден как раз незадолго до происшествия. И хрупкой, воздушной красотой мамы они тоже были не обделены. Однако в письмах дети говорили лишь про работу прислугой, а о магии или «странных» знакомствах не упоминали. И даже при долгожданной встрече только невнятно прозвучало: «не заметили» и «никто не приставал».
