Однако Гален не мог сидеть без дела. Он слишком много лет вязал носки, или начищал оружие, или ставил лагерь. Поэтому каждый день вместе со щедрым обедом от тетушки он совал в сумку спицы и шерсть.
– Что ты делаешь, парень? – Дядя Райнер подошел по тропинке и остановился, нахмурившись, перед валуном, на котором устроился племянник.
Очевидный ответ был «вяжу», но Гален знал, что дядя вряд ли сочтет его забавным.
– Жду, пока Вальтер принесет мульчу для этой клумбы, – отозвался юноша, для ясности указывая на клумбу острой спицей. – Я предлагал помощь, но он настоял, что сделает это сам.
Вальтер Фогель взялся за Галена с первого дня, обучая его пользоваться различными садовыми инструментами и заставляя запоминать названия и происхождение растений, за которыми они ухаживали. В подчинении у Райнера Орма трудилась почти дюжина садовников, и все по-разному смотрели на свою работу в «королевской придури»: одни считали ее позором, другие – привилегией. В любом случае, к новичку отнеслись недружелюбно. Многие выбрали работу в садах, чтобы избежать отправки на фронт, и вид простого мальчишки, который сражался, пока они подрезали кусты, вызывал у них неловкость. Поэтому Вальтер сделал Галена личным помощником, а Гален обращал на других садовников не больше внимания, чем они на него.
Они с Вальтером уже обрезали уснувшие на зиму цветочные кусты до земли и готовились укрыть их корни мульчей для защиты от холода. Раньше Гален полагал, что садоводство, как и земледелие, во многом зависит от удачи: ты что-то сажаешь, поливаешь и надеешься, что оно вырастет.
Однако теперь ему открылся загадочный новый мир. Мир прореживания, мульчирования, подвязывания, прививки и обрезки – словно строишь укрепления против вражеских захватчиков. Стволы деревьев и целые кусты на зиму обматывали полосами мешковины. Корни ирисов, или «клубнелуковицы», весьма напоминавшие усохшую морковку, выкапывали, разделяли, а затем снова высаживали.
Кротам, мышам и другим паразитам путь в Сад королевы был заказан – второй обязанностью садовников было уничтожать непрошеных гостей, тщательно высматривая любые признаки подкапывания или обкусывания. Вальтер держал пару такс, и они бродили по саду, зорко высматривали просочившихся врагов влажными карими глазами. Их резкий лай при обнаружении жертвы перекрывал скрипучие вопли павлинов.
Наконец Вальтер, прихрамывая, вышел из-за угла с полной тачкой. Гален засунул вязанье в холщовый мешок и спрыгнул с валуна. Под присмотром недреманного ока Райнера они вдвоем старательно положили слой жирной черной мульчи поверх пеньков шток-роз. Гален в своем усердии взял на лопату слишком много, и комок мульчи упал на побуревшую траву.
– Сад надо подготовить к зиме, – изрек Райнер. – Но… – дядя наставительно поднял палец, – он должен по-прежнему радовать глаз.
– Да, сударь, – отозвался юноша, разминая комок пальцами и рассыпая его по клумбе.
– На эту зиму мы ждем очень важных гостей. Гостей королевской крови.
Гален и Вальтер резко вскинули головы, но вопрос задал юноша:
– Опять неспокойно? Аналузия?
– Нет, парень, ничего подобного, – поспешил ободрить их Райнер. Никто не хотел новой войны. – Будут приезжать и уезжать послы, и мне сказали, что принцессы тоже станут принимать гостей.
– Король подумывает о политическом браке? – задумчиво потер подбородок Вальтер. – Скорее всего, для Розы, она ведь старшая. – Лицо его затуманилось. – Разумеется, она сейчас и болеет тяжелее всех, бедная девочка. А есть еще и другие беды… – Он увидел, как смотрят на него Гален и Райнер, и осекся. – Извините, заболтался.
– Принцесса Роза больна?
То-то Гален удивлялся, что не встречает никого из принцесс в саду с тех пор, как старшая свалилась в фонтан. Его захлестнуло чувство вины. Она бы не упала, не напугай он ее, но, увидев ее там, увидев ее обращенное к бронзовому лебедю белое лицо, он почему-то вспомнил о старухе и ее странных дарах.
– Очень больна, и остальные тоже. В Бруке поговаривают, будто…
– Вальтер, Гален, – натянуто произнес Райнер, – мы не говорим о королевской семье таким фамильярным тоном. – Но когда он гордо удалялся, они расслышали недовольное бормотание: – Юные дамы отбились от рук, танцуют ночи напролет у себя в покоях…
Гален переглянулся с Вальтером. Когда дядюшка уже не мог его слышать, он сменил лопату на грабли.
– Танцуют ночи напролет у себя в покоях?
– Ты, наверное, единственный человек в Бруке, до кого не дошла эта сплетня, – отозвался Вальтер.
Некоторое время они работали в молчании, а затем старик сказал:
– Наутро после каждой третьей ночи девушки выходят из своих покоев вымотанными, а их бальные туфли оказываются стертыми до дыр. Доктор Келлинг, королевский врач, говорит, что в этом и кроется причина их затяжной болезни.
– Но я не понимаю. Если они больны, почему всю ночь пляшут? Или они выскальзывают наружу для встреч с поклонниками? Неужели стража не в силах за ними проследить?
Смешно было представлять королевских дочерей, вылезающих по ночам из окон и наряженных при этом в бальные платья и туфли, но случаются и более странные вещи, полагал Гален.
