— …Вождь и великий воин Бигрон Быстрый повелевает караванщикам выйти из первой повозки без оружия и подойти! Вождь будет говорить! Вождь не хочет проливать вашу кровь! Караванщики! Вождь и великий…
Орал щуплый человек метрах в пятидесяти от повозки, а за ним стояла большая толпа, возглавляемая, видимо, тем самым вождем. Все одеты в одинаковые шкуры, а лицо вождя скрывала костяная маска, усеянная голубыми камешками.
— На странность одежды не смотри, — сказал Реток. — Эти шкуры ни нож, ни зубы гиен не возьмут. И теплые…
Арлей быстро оглядел гребни ущелья.
— Я бы там отряды в засаде поставил… — И тут же в точности повторил вопрос Риты: — Чего им нужно?
— Ты сам слышал. — Конюх отключил звук. — А так… Когда мед требуют, когда сыр… А на края Ущелья Пилигрима не смотри — нет там никого. На километры поля резь-травы простираются непроходимые. Ни одна тварь в своем уме не сунется. А иначе кто бы по ущелью путь проложил?
— Хорошо. Делать-то что будем?
— А что делать? — Реток стащил с головы шлем. — Можно выйти к ним, можно убить всех. Но Пустошь бессмысленных убийств не терпит. И они об этом знают. Так что…
— Пойдем, — кивнул герцог. — А ты, Рита, иди к себе, и чтоб носа не показывала!
— Ой! Да как же вы пойдете к этим…
— Брысь!
Лицо Арлея стало злым, и Рита словно мышка юркнула в свою комнатку.
— Хорошо, — одобрительно кивнул герцог. — Я, Реток, по-своему понимаю оружие. Шпага без меня не ходит, а еще… Световая граната лишней не будет!
— Пожалуй, оно и не помешает. И я прихвачу…
Едва выбравшись вслед за герцогом из повозки, Реток запер люк и лишь после этого оценил положение каравана.
— Хороши новые повозки, — вполголоса похвалил конюх. — Как хочешь двигаются. Видишь, они в стороны сместились, и теперь кочевники под прицелом.
— Да, — согласился Арлей. — Только нам с тобой от этого… Мы ж как раз между орудиями и кочевниками будем. Хитер вождь!
— Ну… На каждого хитрого гремлина свой маленький пустошный орел имеется. Пойдем? Только не спеши, а то мне по этим камням не угнаться будет.
Но герцог торопиться и не собирался, а через пару десятков шагов и вовсе остановился.
— А нас здесь кто-нибудь не покусает? Змеи или гиены?
— Нет тут ничего такого, — заверил конюх. — Наши по ущелью никого не пропустят, а впереди кочевники… А ты чего остановился?
— Чтоб генерала Иллерда порадовать, — усмехнулся герцог. — Мы ж не на поклон к вождю идем? Вот пусть и подумает немного. Кстати. Ты про эти камни говорил?
— Все правильно. И камни те самые. По ущелью редко лежат и только на склонах, а дальше их много. Странные они. Подходить близко — неприятно как-то… А сверху резьбой покрыты: буквы, цифры, орнамент. Когда пилигрима ящиком накрывали, так нас на веревках, как собак вели. Чтоб вытащить, если что случится. Ну что, Дэйран, пошли? А то этот опять заголосил.
И верно. Глашатай кочевников, затихший, когда караванщики покинули повозку, вновь принялся орать:
— Вождь и великий воин Бигрон Быстрый повелевает караванщикам немедленно подойти…
— Пойдем, Реток. А то бедолага голос сорвет.
Стоило герцогу и конюху подойти, как глашатай выпучил глаза и проорал:
— Вождь и великий воин Бигрон Быстрый приказал прийти без…
Больше он ничего не успел прокричать — Арлей быстро шагнул вперед, и клинок его шпаги плашмя, со шлепком ударил по шее глашатая. Свита вождя кочевников мгновенно ощетинилась копьями, заскрипели натягиваемые луки… Но шпага герцога уже скрылась в ножнах и он спокойно спросил:
— Что хотел сказать нам великий вождь и воин?
Попытку глашатая что-то прокричать Арлей оборвал:
— Молчать! Ты уже проорал: «Вождь будет говорить! Вождь не хочет проливать вашу кровь!» И мы слышали. Мне, кстати, тоже не хотелось бы попусту лить кровь.
Возникшую паузу сначала нарушил Реток, негромко сказав:
— Иллерд аплодирует…
А затем хриплый голос из-под костяной маски:
— Я приказал прийти без оружия!
Герцог посмотрел на Ретока, вздохнул и, не поворачивая головы к вождю, спокойно произнес:
— Приказывать будешь своим слугам. А если хочешь говорить без оружия — брось дубинку.
И эту короткую паузу заполнил конюх. Он немного сместил ладонь на поясе ближе к гранате и пробормотал:
— О как…
— Ты нагл и глуп, караванщик! — прохрипела маска. — Это символ моей власти!
Вождь воздел к серому небу короткую палицу, и стоящие за ним кочевники взвыли, то ли подтверждая слова великого воина, то ли восхищаясь холодными голубыми всполохами кристаллов, украшающих этот самый символ власти.
Арлей лишь пожал плечами и громко спросил у Ретока:
— Это мелкие осколки когтя ящера, охраняющего лотос?
Дождавшись согласного кивка конюха, герцог мрачно сказал:
— О символах спорить не будем. Свое оскорбительное «нагл и глуп» заберешь обратно. Сейчас мне интересно, по какому праву и зачем ты остановил мой караван?
Вождь зарычал, шагнул вперед и сдавленным голосом заявил:
— Никогда караванщики себя так не вели…У тебя богатый караван… Целых девять повозок! Я забираю себе первую!
— Хороший аппетит, — похвалил Арлей. — А силенок хватит?
