– Казнены с примечательной поспешностью. Едва только пытки вынудили этих двоих назвать имя моей дочери в качестве главного лица в заговоре, их тут же приговорили к смерти и вечером колесовали. Палач милосердно задушил их перед казнью, избавив от дальнейших мук… Я думаю, торопясь отдать их Божьему суду, на котором они отрекутся от ложных показаний.
– Кто эти двое?
– Один – Кристоф Берто, инспектор вод и лесов Бургундии, второй – Жак де Рику, курьер господина принца. Аббат Фуке, которому покровительствует Его Преосвященство, приказал пытать их до тех пор, пока они не признаются в том, что он желал от них услышать.
– По какой причине аббат так ожесточился против вашей дочери? Что она совершила?
– Отвергла его любовь.
– Человек, принадлежащий церкви, который…
Королева не договорила до конца, тут же вспомнив Мазарини, чьи обеты перед лицом церкви были, наверное, еще серьезнее, чем у аббата Базиля… Гостья поспешила ей на помощь.
– Это всего лишь должность. Он из прекрасной семьи. Его мать достойнейшая женщина. Свою жизнь она посвятила неимущим страдальцам и занята тем, что изыскивает средства для облегчения их участи. Ее старший сын – королевский прокурор…
– Я знакома с Николя Фуке. Премилый человек. Господин кардинал отзывается о нем с большой теплотой, потому что тот сохранил ему преданность в тяжкие времена, а такое не забывается. И меня очень удивляет, что такой черной душой может обладать сын благородной женщины и брат не менее благородного дворянина.
Мать Изабель позволила себе со значением улыбнуться.
– И все-таки я думаю, для Вашего Величества не секрет, что сходство между братьями бывает весьма отдаленным. Король Людовик, покойный супруг вашего величества, не часто мог себе позволить одобрить поступки своего брата.
– Деликатнее об этом выразиться нельзя! Где сейчас наша герцогиня?
– Она подле своего сына у меня в Преси.
Сказав так, графиня почти что не покривила душой, так как земли Уильяма Крофта располагались рядом с ее имением.
– Но сейчас ее главное желание уехать и исчезнуть…
– Если она собирается уехать во Фландрию, то это неудачная мысль. Но вашу дочь можно понять. Всем известна ее верность и привязанность – говорят, что взаимная, – к принцу де Конде.
– Я считаю ее жертвой тех же чар, под которыми находится ее брат.
– Известна также их взаимная ненависть с госпожой де Лонгвиль. Полагаю, что будет разумнее, если госпожа де Шатийон какое-то время поживет еще у вас, а затем вернется в Мелло, место своего изгнания. Было бы желательно, чтобы переписка – вы понимаете, о чем я? – прекратилась. Хотя бы на время. В нужный момент я ее призову к себе.
– Я все передам своей дочери. А что же аббат Фуке?
– Я поговорю о нем с господином кардиналом, и он получит мои распоряжения. Мирное течение жизни принесет немалую пользу вашей своенравной Изабель.
– Ваше Величество безгранично добры! Она не выйдет из вашей воли.
Тяжкий камень свалился с души госпожи де Бутвиль. Домой она ехала в более светлом настроении. Добрым вестям обрадовалась и Изабель. Она почла за лучшее все-таки остаться в Мелло и была рада, что избавится от преследований аббата. Но если она думала, что с аббатом покончено навсегда, она ошибалась.
В присутствии королевы Мазарини подверг Фуке суровому допросу, и аббат рассыпался в извинениях, на его глазах даже заблестели слезы, когда он объяснял, что его домогательства были вызваны муками, причиненными безответной любовью. Слушая аббата Фуке, Анна Австрийская даже несколько расчувствовалась, а спустя два часа аббат получил от Мазарини распоряжение, которое вполне было ему по вкусу.
– Наберитесь терпения, – сказал ему кардинал. – Подождите, скажем, неделю, а затем самым осторожным и незаметным образом следите за герцогиней. Я убежден, что она не откажется от переписки со своим любовником.
– Не произносите при мне этого слова, монсеньор, – заскулил Фуке. – Оно ранит меня в самое сердце.
– Вы в самом деле так влюблены в нее?
– Боюсь, что да. Стоит мне представить их вдвоем, ее и этого отвратительного Конде, я впадаю в безумие.
– Этого только не хватало! Возьмите себя в руки, милый мой, и не портите себе будущего. Будущее всегда полно надежд, а вы томите себя безнадежностью. Но я отменяю свой приказ. Становитесь отныне невидимкой. Герцогиня должна поверить, что избавилась от вас. Но все-таки не теряйте ее из виду. Ее и всех тех, кто находится в ее окружении. Вы говорили, что ее охраняет, как верный пес, слуга, который достался ей от покойного супруга?
– Да, и признаюсь, что это человек весьма необычных качеств. Мало того, что он предан ей до последнего вздоха, он еще наделен недюжинной силой и совсем не дурак.
– Так, может быть, он заменит Рику?
– Меня бы это удивило. Он ненавидит Конде почти так же, как я. К тому же с тех пор, как герцогиня в изгнании, он не отходит от нее ни на шаг. Должен сказать, что точно так же он привязан к маленькому герцогу.
