— Это не все подарки. Но если Вы так будете язвить, моя щедрость закончится.
Я ухмыльнулась. Мне теперь ставил условия главарь разбойников, дожилась. Хотелось подойти к нему и хорошенько его огреть этими сапогами.
Он бесил. Я хотела, чтобы отец поскорее меня нашел. Папа точно весь этот сброд посадит в клетку. Мы их отвезем в столицу. Они будут танцевать на площади, развлекая толпу. Вот тогда я тебе тоже сделаю подарок.
Злость переполнила меня. Я вскочила на ноги и оказалась возле него.
— Лучшее, что Вы можете сделать — отвезти домой! Я хочу увидеть отца.
Он склонил голову и усмехнулся.
— Лунный цикл еще не завершился. Пока лучше остаться здесь. Переждете, после отправитесь домой. Мы Вам приготовили горячую ванну и чистую одежду.
— Мы?! Это Ваши цепные псы, что чуть меня не убили! Пожалуй, я откажусь. Возможно, вода отравлена.
— Прошу Вас, — сказал он, выдыхая, — с Вашей ванной все хорошо.
Ему было тяжело со мной. Но и мне не легче. Пусть мучается, вздумалось им притащить меня в их развалины. Терпите!
— Вы должны понять их. Они безграмотные и верят в разные суеверия. Эта болезнь, что распространяется по деревням, косит много людей. Крестьяне умирают от неизвестных язв. Все напуганы.
Я ему не верила. Как можно поверить такому человеку?
— Сколько осталось до конца Вашего лунного цикла? Или Вы еще не придумали?
— Потерпите, — язвительно сказал он, — прошу Вас, последуйте за мной.
Его мерзкая рожа вызывала во мне ненависть. Я бы ее расцарапала. Он держит меня в полуразрушенном замке и еще смеет издеваться. Мне не хотелось надевать эту обувь, снятую с их жертвы. Но ноги предательски ныли. Я посмотрела на аккуратные женские сапожки, представляя, как они насильно их снимали с девушки. Мне стало противно от этой мысли. Но пришлось переступить через себя. Ходить с голыми ногами — не самая лучшая идея.
Я кивнула, давая согласия на его предложение. Он повел меня вниз. Оставаться гордой и отказываться от ванны не хотелось. Можно и переступить через себя. Этот гад знал, как надо соблазнять. По крайне мере, у меня появились сапоги. С ними сбежать будет гораздо проще.
Мы спустились во двор, где я опять встретила ненавистные взгляды. Разбойники пялились на меня. Стало противно, но я старалась не обращать на них внимания.
Петша шел впереди, расправив плечи, будто за ним следует огромное войско. Я опустила голову вниз, стараясь не наступить в грязь. Мы оказались в замке, передо мной выросла крутая лестница. На одной из ступенек я чуть не навернулась. Он обернулся и посмотрел на меня своими черными глазами.
— Что с Вами случилось, принцесса?
— Вас это не касается, — сказала я холодным голосом. Он не обратил внимания на мою выходку.
Мы оказались в тесном коридоре. Вдалеке тлела свеча. Было ужасно темно и холодно. Петша остановился у двери, открыв ее. Нам представилась огромная комната. В мрачном помещении горело несколько свечей. Кругом стояли стулья, заваленные одеялами и банными принадлежностями. В середине громоздилась медная ванна на ножках, под которой горели дрова.
— Ужасно, — произнесла я, не решаясь сделать шаг. Рядом с огненной ванной висели приготовленные платья. Все готово.
Бороться с этим было сложно. Согласившись, сказала про себя: “Ладно”.
— Выйдите, — произнесла я властным тоном, — зайдете, как я Вас позову.
Петша опешил. Ему никогда не приказывали. Несмотря на всю грубость, главарю пришлось смириться. Я проводила его взглядом. Дверь захлопнулась и я выдохнула. Моя одежда моментально спала. Мои ноги погрузились в ванну. Вода была огненной. Все, как я люблю.
Наконец-то. За несколько дней в грязи и холоде я оказалась в тепле. Приятная дрожь пробежала по всему телу. В памяти вспыхнул мой родной замок и Бетти. Как там она? Что делает отец? Почему он так долго?
— Зайти можно? — раздался голос Петши.
Я оглянулась. Пена полностью закрывало мое тело.
— Войдите, — небрежно произнесла я.
Мне хотелось увидеть его лицо после моих выходок. Петша готов идти на мир, сознавая, что отец с огромной армией ищет меня по всему лесу. Ему некуда было деваться, я издевалась, как могла.
Он прошел в темный угол комнаты и уселся на стул. Вытянув ноги, чувствуя себя хозяином, взглянул на меня.
— Мне сказали, что Вы вступили в схватку со мной, когда я был в обличии волкодава. Это правда?
— Вам так интересно?
Я улыбнулась. Вступила в схватку. Смешно. Если так говорят его сообщники, значит у них всех плохо?
— Мне хорошо ясно, что в волкодава превращаетесь Вы, — отметила я, — но, несмотря на это, вы не утрачиваете человеческих чувств. Вы загнанный в яму и связанный цепями. Окруженный копьями. Тут любой превратится в зверя. Вас нельзя винить, вы опасаетесь за свою жизнь.
Петша молча смотрел на меня.
— Я ответила на ваш вопрос. Теперь Ваша очередь. Чем я заслужила такое отношение?
— Моя принцесса, — сказал он пренебрежительным тоном, — вы будто не знаете ответа.
— Представьте! Если бы я знала причину Вашей ненависти к себе, я бы не разыгрывала перед вами этот концерт. Говорите!
— Хотите сказать, вы не догадываетесь кто мой отец!
— Нет, — искренне сказала я.
— Я не хочу об этом говорить.
