Я никогда не отличалась мягким характером. Еще при жизни матери, я постоянно хулиганила, став головной болью отца. На кухне бросала лягушек в суп. Выливала ведро воды на важного сановника. Пряталась от городской стражи. Отец все проглатывал, заставляя заниматься меня вышивкой или танцами. Меня тянуло на улицу к мальчишкам, где пускалась в игры и драки.
Папины гвардейцы меня постоянно ловили, а отец топал ногой. Я не боялась его криков, самое страшное для меня было — недовольный взгляд матери. Ее все слушали беспрекословно, даже отец. Все боялись маму. Поэтому в замке всегда царил идеальный порядок. Только после ее смерти все пришло в запустение.
Мои рассуждения прервал стук. На пороге оказался седой отец, что склонил голову и тихо вошел в комнату.
— Я пришел просить у тебя прощения, — сказал он чуть шепотом, не поднимая глаз.
— Я готова отдаться твоему Магу, — сказала я дерзко и с обидой, — готова переспать с ним в твоей спальне. Можно на пиру, чтобы твои друзья стали зрителями.
На меня посмотрели строгие папины глаза. Мои слова его резали по живому. Мне стало стыдно, я покраснела. Моя злость к нему не стала меньше. Отец сделал несколько шагов и уселся на край кровати.
— Прости меня, папа, — сказала я тихим голосом и обняла его за плечи, — я не могу представить, что выйду за него. Хотя соглашусь, пойду с ним под венец, но я не лягу с ним в одну кровать. Можете меня сразу убить. Я не покажу ему и краешек моего тела. Ни за что не дам ему коснуться меня!
Отец улыбнулся и развернулся ко мне.
— Ты не веришь? Я обещаю, — сказала я.
— Верю, — тихо ответил он, — он неплохой человек, я его знаю лучше всех.
— Он изверг, — я упала на подушку, — это ужасно, что ты со мной поступаешь так жестоко. Причем не первый раз.
Отец взглянул на меня, и я рассмотрела на его лице множество глубоких морщин. Их стало больше. Его усталые, потускневшие глаза смотрели на меня.
— Ты прогнал Енмара, он тебе ничего плохого не сделал.
— Он скрыл от меня нечто ужасное, — сказал отец.
— Что именно он от тебя скрыл? Ты вечно видишь только одни заговоры. Он единственный, кто разговаривал со мной и не считал меня ребенком.
— Нет, — папа резко встал с кровати, — Енмар был для меня лучшим другом, я не ожидал от него.
— Что же он сделал тебе? — воскликнула я.
Отец по своей привычке склонил голову. Этот разговор был ему противен. Он, не желая говорить, решил выйти из комнаты, но я встала с кровати и схватила его за руку, потащив к себе.
— Скажи, за что ты выгнал самого дорого мне человека? Ты все от меня скрываешь. Открой хоть эту тайну.
— Ладно, будет по-твоему, — ответил он без охоты, — он скрывал в моем замке оборотня. Ужасного зверя, что в полнолуние превращался в волка. Он его удачно прятал. Мы узнали чисто случайно от служанки, что, заблудившись, забрела в подземелье. Я не мог простить ему этот поступок. Он прекрасно знал, что ты часто сбегала из замка по этому подземелью. Что бы было с тобой, если бы Енмар не удержал зверя!
Он просил меня не убивать оборотня. Я отпустил их в черный лес, хотя люди советовали убить зверя. Они растворились, больше о них я ничего не слышал.
— Енмар держал в нашем замке волкодава! Откуда он его взял?
— У тебя слишком много вопросов, моя девочка, — сказал отец, посматривая на песочные часы, что стояли на комоде, — мне пора.
— Постой, — я встала, перекрыв ему дорогу, — так нечестно! Ты лучший рассказчик! Не пытайся на самом интересном месте прервать историю. Говори!
Отец взглянул на мое заинтересованное лицо и рассмеялся. Он хорошо знал все мои слабости и удачно ими пользовался.
— Нет, не расскажу.
— Требую! — топнула ногой я.
— Ты еще у меня ребенок, — сказал тихо он, — ладно, давай сделаем так, я тебе расскажу, но при условии, что ты будешь вести себя хорошо и не сбежишь.
Я ужасно расстроилось. Сложив руки на груди, я громко произнесла.
— Спать с уродом не буду!
Папа улыбнулся. Он принимал в моем воспитании самое активное участие, стараясь меня максимально от всего беречь, все скрывая. Слугам запрещено было мне рассказывать про любовь и смерть. Все мое детство прошло среди лживых улыбок и вранья. Поэтому к лицемерию я была приучена с детства.
Несмотря на глупые папины методы воспитания, я вскоре все узнала. Про любовь мне рассказала Бетти, даря мне тайно романы. Я их прятала под подушкой от отца.
Остальное объяснили мальчишки, с которыми я гонялась по улицам. Благодаря им, моя речь разбавилась уличными выражениями. Папа был в шоке, когда я ругалась, как заправский сапожник. Он вскоре понял, что все его старания пошли прахом. Слуги вздохнули с облегчением.
— Нет, так не пойдет, — сказала я, — откуда он взял оборотня?
— Обещай, что согласишься на брак и не убежишь.
— Обещаю, — сказала я.
Отец вздохнул и сказал:
