Принцесса Звездного престола полностью

— Может, лучше вы теперь будете передавать все сведения мне лично?! И сразу же? А еще лучше, если это сделает непосредственно этот ваш таинственный Ветер.

— В том-то и дело… — При этих словах я тоже наклонился к принцессе и уловил будоражащий и только ей присущий запах парфюмерии и родного тела. От нахлынувших чувств я немного замешкался, и мне пришлось повторить: — В том-то и дело, что этот человек имеет некоторые сомнения даже в отношении вас! И не хочет сотрудничать напрямую…

— Ха! — Патрисия возмущенно откинулась на спинку сиденья и какое-то время весьма внимательно меня рассматривала. — Очень странный человек! Ну очень…

— Меня также это сильно смущает! — признался я и тоже сел свободнее.

— Вы на что намекаете? — почти по слогам, с ощутимой угрозой произнесла принцесса.

— Ни на что, ваше высочество. Когда я задал подобный вопрос во время телефонных разговоров, то Ветер меня грубо оборвал и посоветовал не лезть в чужие дела.

— Даже так? — Прекрасные брови моей возлюбленной сложились домиком в недоуменной подозрительности. — Вам наверняка известен его голос?

— Увы! Он постоянно его меняет, а один раз умудрился говорить даже чисто женским голосом.

— Понятно, вас водят за нос разные люди, а вы пытаетесь водить за нос меня!

— Как бы я посмел, ваше высочество?!

— Тогда вы согласитесь рассказать мне то же самое под воздействием домутила?! — резко спросила принцесса.

— Согласен! — ответил я без промедления. — Даже более того — на вашем месте я поступил бы так же. Интересы империи превыше личных симпатий.

— А кто вам говорил о каких-то симпатиях?!

— Возможно, я слишком самонадеян, но…

На мои слова Патрисия фыркнула с таким презрением, что все сидящие во флаере попытались спрятать свои улыбки. Из-за чего наследница переключила свое внимание и раздражение на скромно сидящего Цой Тана:

— А вы, граф Шалонер, готовы подтвердить слова барона под воздействием домутила?!

— Ну, я это… вообще-то… — стал лепетать от растерянности мой товарищ, — я полагал, что в таком случае достаточно будет лишь моего честного слова. Тем более что барон мне не особо-то и рассказывает, с кем он так часто общается по краберу…

— Значит, только поручиться?

— Конечно!

— Тогда вас первым и допросим! — решила принцесса.

На что граф делано попытался побледнеть и отвертеться от предстоящего допроса.

— Я даже не знаю… А это не больно? Говорят, бывают случаи полного помешательства…

— Граф! Раньше вы мне казались более мужественным и, конечно, не таким пугливым! — скривила губки Патрисия. — Тогда как сейчас вы явно переигрываете. Берите пример с барона: он тоже переигрывает, но хоть не пытается выглядеть слюнтяем.

— Ваше высочество! — Я попытался ответить достойно. — Мой друг не заслужил ваших насмешек. Он всей душой и телом предан интересам империи, но волен высказывать свои опасения.

— Вот пусть и послужит интересам империи!

В тот же момент мы влетели в открытые створки главных ворот, ведущих в подземную парковку императорского дворца. Короткое торможение, полная остановка — и дверь открылась. Даже не прощаясь, принцесса стремительно выскочила из машины и скрылась в одном из тоннелей, ведущих к лифтам, вместе со своими охранниками. А о нас словно забыли. Хоть и ненадолго. Мы уже стали обговаривать возможность бесконтрольной прогулки по дворцу, когда из другого прохода вышли несколько бойцов дивизиона и сопроводили нас в какие-то подсобные помещения. Насколько я помнил, раньше на этом уровне были комнаты дежурного караула, но в последний год здесь явно все переоборудовали до неузнаваемости.

Обращались с нами очень вежливо, как бы всеми силами давая понять, что мы не арестованы, а, по всей видимости, находимся в гостях. Во вполне большой и приличной комнате отдыха нас попросили подождать, пока ее высочество освободится и удостоит нас персональной беседой. И посоветовали развлечь себя по собственному усмотрению. Вплоть до выпивки, которая в большом ассортименте наличествовала в баре.

— Так сколько нас здесь еще продержат? — Граф Шалонер радостно схватил бутылку с белым вином, но, наткнувшись на мой суровый взгляд, плеснул себе в стакан лишь на самое донышко.

— Даже не знаю… Если они захотят сэкономить на выпивке, то, скорее всего, недолго!

Говорить о чем-то тайном не имело смысла — комната явно просматривалась и прослушивалась. Да и все детали уже давно между нами были обговорены. Так что, доведись Цой Тану изображать из себя человека, допрашиваемого под воздействием домутила, он прекрасно справится.

Поэтому мы слегка поболтали о полной ерунде, а потом я смачно потянулся и сказал:

— Нет, граф, сегодня ночью мы явно перебрали с выпивкой!

— А мне хоть бы что…

— Конечно, я в три раза больше пил!

— Слушай, барон! С твоей массой о таком даже вспоминать стыдно!

— И в обед мы хорошо по гостям прошлись. Как бы ни было, вечером надо быть в приличной форме. А то пьяный я всегда проигрываю. Так что я тут на кушетке прилягу…

— О! Хорошая идея! — поддержал меня Шалонер.

— Вдруг о нас забудут на час или два, — пробурчал я, подкладывая под головы подушки. — А так не потеряем ни минуты нашей жизни.