Пока мы идем, я кручу головой и замечаю удивленные взгляды, которые бросают на нас с разных сторон кадеты. С их точки зрения, меня волоком тянет танцевать какой-то здоровяк, и я готова поспорить, что в затуманенном алкоголем мозгу моих собратьев сейчас происходит сложнейший анализ ситуации. Итогом анализа должен стать выбор: спасать меня от наглеца или лучше не стоит? С одной стороны, пусть спасают. С другой – мастер Ирэ очень зол, и я почти не сомневаюсь в том, что персонаж, вызвавшийся на подвиги ради меня, скорее окажется мертв, чем жив.
Меня жестко разворачивают, и я оказываюсь в объятиях куратора. Это достаточно грубо и возрождает в моей памяти ледяные прикосновения, от чего я вздрагиваю. Невольно примеряю очертания темного силуэта к фигуре Хагана Ирэ, представляю, что сейчас он также начнет наклоняться, потянется ко мне и… И что? Я не знаю, но пытаюсь бороться с помутнением.
– Мастер, мне больно, – я призываю к порядку своего партнера по танцам.
– Терпите, Мариис!
– Мастер, если вы собираетесь нас третировать, то лучше начинайте сейчас, – советую я.
– Сейчас есть вероятность не сдержаться, – сцепив зубы, поясняет куратор. – Не стоит начинать преподавательскую карьеру с убийства своих подопечных.
– Полностью с вами согласна. Ай! – Хаган Ирэ снова не рассчитывает силу и мои несчастные ребра трещат. – Но боюсь, если мы с вами продолжим танцевать, один труп на вашей совести все-таки будет. Мой.
– Да, – с досадой качает головой мастер. – Не того я выбрал собеседника, чтобы успокоиться. Только сильнее разозлился.
– Служу Империи! – рапортую я и, кажется, улавливаю страдальческий вздох нового начальства.
Из ребродробительных объятий меня все же выпускают, и я оглядываюсь: где мои спасатели, провались они к ядру?
Оказывается, спасать меня все же желают. По направлению к нам двигаются четверо парней с факультета боевиков, во главе которых шествует Лео. Видимо, ребята даже спьяну безошибочно увидели в здоровяке серьезного противника и справедливо рассудили, что в одиночку с таким не справиться. Если честно, они бы не справились с ним и вчетвером.
Я пытаюсь жестом показать Лео, чтобы он стоял на месте и не приближался, а еще лучше – бежал бы как можно дальше. К счастью, юный боевик внимает моим молчаливым призывам. И не только он.
Замирает и привстает весь зал. Я оборачиваюсь и понимаю, почему: посреди зала возвышается легендарный полковник, о встрече с которым мечтают все наши кадеты. Мечтали до сегодняшнего дня. Он успел снять капюшон, из-под плаща виднеется темно-синяя форма преподавателя кадетского корпуса, в которую облачился мастер Ирэ. Он грозно оглядывает разношерстую компанию кадетов. А я вдруг ловлю себя на том, что любуюсь этим мужчиной. Может быть, потому что он крайне неестественно он смотрится в этом захудалом заведении. Словно лев в псарне. А может, потому что от него веет той уверенностью, которой нет ни в одном из моих знакомых. Кроме, конечно, папеньки и брата.
– Меня зовут Хаган Ирэ, – его раскатистый голос громом звучит в дымном помещении. – В этом году я буду занимать должность куратора некоторых выпускных групп. Конкретно с сегодняшнего дня тактики, боевики и переговорщики под моей ответственностью. Те, кого я назвал… Встали. В шеренгу. У двери.
Он не повышает голос, но от этого не менее жутко.
– Остальные имеют два варианта: вы можете остаться здесь и подождать ваших кураторов, которых я непременно извещу о вашем времяпровождении, или вы следуете за нами и сами идете с повинной к своим кураторам. Я полагаю, вы понимаете, какой вариант предпочтительнее.
Часть кадетов, которая еще не топчется у двери, спешит топтаться.
– Кадет Арос, вас это тоже касается, – мастер Ирэ переводит на меня ледяной взгляд.
– А вы страшны в гневе, – восхищаюсь я, все еще ассоциируя Хагана Ирэ со львом.
– А вы глупы в страхе, – делится своими наблюдениями куратор.
– Я не боюсь сейчас, – возражаю я.
– Тогда еще хуже – вы глупы постоянно. Быстро в строй!
Вообще-то мне обидно. Почему это я глупа? Вот папенька всегда говорил, что я очень даже ничего в плане интеллекта.
От обиды я всю дорогу до скалы молчу, как, собственно, и остальные кадеты. Все гадают, что с ними будет дальше. Назначение нового куратора наводит тумана в наше будущее больше, чем очередная волна мобилизации, объявленная Императором во время прошедших каникул. Страх перед новоиспеченным начальством и предстоящим наказанием выветривает из моей головы мысли о кадете Ивесе. Сам же виновник нашего подавленного состояния шагает в конце длинной колонны грустных кадетов, то есть прямо за мной, но смотреть на него у меня нет никакого желания, как и говорить, собственно.
Но куратор, похоже, в отличие от меня, склонен к общению.
– Как интересно, – иронично протягивает он. Судя по всему, его настроение значительно улучшилось за счет нашего. – В Крепость ведут два незарегистрированных пути.
– Два? – не сразу соображаю, что он имеет ввиду.
Что? Откуда он знает про второй?
