Несколько сблизилась императрица Елизавета с бывшей камер-фрейлиной Екатерины II Анной Степановной Протасовой, с которой находилась в постоянной переписке. Большинство своих писем она писала по-русски, и, хотя в них было много орфографических ошибок и неправильных оборотов речи, они свидетельствуют о том, как упорно и настойчиво баденская принцесса старалась усвоить язык своей новой родины. Графиня Протасова, внешне очень некрасивая незамужняя женщина, была влиятельной дамой при дворе бабушки Александра I. Злые языки уверяли, что Екатерина II советовалась с ней относительно качеств своих будущих фаворитов, полагаясь на её вкус. Графиня воспитывала дочерей своего брата, генерал-поручика Петра Протасова, младшая из которых, Аннет, получила графское достоинство и стала постоянным членом близкого кружка Елизаветы Алексеевны. Да и сама бывшая камер-фрейлина после восшествия Александра I на престол постоянно находилась при дворе. Она учила Елизавету русскому языку, проводила с ней летний досуг, стараясь быть полезной во всём. Если императрице что-либо требовалось, она лично писала графине коротенькие записочки, излагая в них свою просьбу: «Я пойду к обедне в половине двенадцатого. Прошу Вас и Анну Петровну со мною идти». Или: «Я думаю, что мы прежде 9 часов не поедем на собрание, и очень рада, что Вы можете с нами ехать, как мне Ваше письмо принесли, я боялась, что Вы нездорова были и что я без покровительства останусь».
Малозначительные по содержанию, эти записочки свидетельствуют, однако, о близости графини Протасовой к молодой императрице. Её величество обращалась с ней по-простому и не скрывала дружеского расположения. Желая сделать графине приятное, Елизавета то посылала ей новую книгу, которую та хотела иметь, то переписывала для неё стихи и вообще стремилась оказывать стареющей женщине всяческое внимание.
Посылая ей стихи «Русская песнь матушки-царицы», в которых восхвалялись доблести Екатерины II, Елизавета Алексеевна писала:
Графиня Протасова любила получать от молодой императрицы записки и гордилась её отношением к себе. Нередко она настойчиво просила её величество о свидании, но Елизавета предпочитала письменное общение. Она вообще тяготилась неизбежными для её положения выездами и приёмами, а к «ухаживаниям» придворных относилась недоверчиво, не веря в их искренность.
Когда графиня Протасова собралась за границу для лечения на водах, Елизавета Алексеевна в знак особого внимания отправила ей небольшой подарок.
Переписка Елизаветы Алексеевны с графиней длилась почти двадцать лет. В письмах её, которые, кстати, позже были опубликованы, встречалось с каждым годом всё меньше ошибок. Это было приятно Протасовой, занимавшейся с ней когда-то русским языком.
К числу близких императрице людей принадлежала и миссис Питт, жена её учителя английского языка. После смерти мужа она поселилась в Каменноостровском дворце и продолжила занятия с Елизаветой Алексеевной английским языком. Скоро этих двух женщин связала тесная дружба и искренняя любовь. На родину миссис Питт уехала лишь после смерти своей ученицы, уход из жизни которой она горько оплакивала. С собой в Англию она увезла прекрасный портрет российской императрицы, её подарки, письма и множество записочек, которыми чуть ли не ежедневно обменивались подруги. Всё это после смерти миссис Питт перешло к её наследникам и со временем было безвозвратно утеряно. Уцелело лишь немногое.
