Воспитанием своих трёх дочерей прусская принцесса занималась лично, две старшие походили и лицом, и характером на отца, а младшая была вылитая мать. Тихая и скромная, она отличалась какой-то особой впечатлительностью и сосредоточенностью. Предвидя, что девочкам предстоит быть супругами небогатых, по сравнению с Россией, германских принцев, мать старалась дать им соответствующее воспитание, приучая к будущей семейной жизни. Все девочки усердно изучали иностранные языки и историю, занимались музыкой, рисованием и конечно же рукоделием. Занятия начинались в восемь часов утра и проходили под надзором фрейлины Юлии Барановой, получившей в 1846 году графское достоинство, а позднее ставшей гофмейстериной при императрице. В десять часов утра всё императорское семейство собиралось к завтраку. Затем у детей продолжались занятия, после чего наступало время прогулок, причём гулять они должны были в любую погоду. Сама же императрица утро проводила за корреспонденцией, главным образом по делам благотворительности и заведования воспитательными учреждениями. От двенадцати до двух часов дня государыня принимала имеющих к ней доступ людей или служащих, обязанных к ней явиться с докладом. Затем совершала прогулку в своей карете, запряжённой четырьмя лошадьми, с двумя казаками на запятках. Иногда вместе с ней выезжал и император. По вечерам все дети на час-полтора собирались в кабинете матери, делясь своими проблемами, заботами, новостями. Устраивали небольшие домашние концерты, на которых она и великие княжны играли на фортепьяно и вместе пели. Время общения с детьми императрица-мать считала особенно счастливым для себя, порой и государь проводил вечер в семейном кругу.
Весной императорская семья уезжала в Царское Село, однако к концу июня все переселялись в Петергоф. Эта летняя резиденция была самым любимым местом отдыха: превосходный парк, многочисленные фонтаны, близость к морю составляли особую прелесть. Александра Фёдоровна любила кататься в экипаже по окрестностям Петергофа или ходить пешком по дорожкам парка, любуясь красотами природы. Как-то, прогуливаясь, она зашла дальше обычного и среди лесной чащи увидела живописную поляну. Эта поляна ей так понравилась, что она захотела, чтобы там был выстроен небольшой дом в чисто русском стиле. Ровно через месяц, как гриб после дождя, на краю поляны появился красочный домик. В нём поселили отставного гвардейского инвалида с семьёй, который должен был содержать дом в чистоте и порядке. Для императрицы эта поляна стала настолько притягательной, что, гуляя, она ставила себе целью дойти до избушки, немного там передохнуть и отправиться обратно. Часто она брала с собой детей, которые устраивали на поляне игры или слушали рассказы бывшего гвардейца о воинских доблестях русских, вставших на защиту Отечества, когда французы вступили на российскую землю.
Очень нравилось императрице жить и в так называемой Александрии на окраине Петергофа — в небольшом дворце, расположенном в саду, который Александр I подарил своему младшему брату перед отъездом в Таганрог. Это был двухэтажный дом, построенный в виде многоугольника, по стенам которого находились небольшие балконы-веранды, усыпанные цветами. В александровском парке стояла маленькая церковь в готическом стиле, свет в которую проникал сверху через окна, сделанные в виде розеток из разноцветного стекла. В церкви стояли две скамьи и два стула — подарок императрице от воспитанниц одного из женских учебных заведений. Сиденья и спинки стульев из малинового шёлка руками девочек были расшиты золотыми узорами. По воскресеньям царская семья обычно слушала здесь обедню. Императорская семья жила уединённо, доступ сюда имели лишь учителя, доктора и немногие приближённые. Со временем этот дворец оказался тесным для увеличивающегося царского семейства, и в саду было выстроено ещё два флигеля: один для наследника престола Александра, а несколько позже другой, для его брата Константина.
Летнюю обитель семьи Александра Фёдоровна украсила картинами известного французского живописца Ладюрнера, который в то время жил в Петербурге. Его мастерская находилась в Эрмитаже — императорская чета иногда посещала её. Из Франции художника выписала Александра Фёдоровна. Она восхищалась его пейзажами и камерными произведениями. Вильгельм Адольф Ладюрнер написал также серию батальных сцен из русской истории. Некоторые его работы были вывешены в Петергофе. В России Ладюрнер жил до конца своей жизни. Умер в 1855 году и был похоронен в Петербурге на Смоленском Евангелическом кладбище. На его могиле надпись: «Художник Его Императорского Величества и Президент Академии художеств».
