Когда императорская чета была в театре, в Зимнем дворце вспыхнул пожар. Государю сообщили об этом немедленно. Оставив супругу в ложе и не сказав ей о происшествии, он тотчас поскакал к месту пожара, отдав распоряжение музыкальные номера спектакля повторять до тех пор, пока он не возвратится с пожара. Прибыв в Зимний, Николай I приказал прежде всего вынести своих полусонных детей и перевезти их в Аничков дворец. Императрица узнала о пожаре, когда всё кончилось. В страшном волнении она сразу же отправилась ко дворцу. Её глазам предстали дымящиеся стены с зияющими отверстиями окон и дверей и почерневшие громадные статуи, торчавшие вдоль сгоревшей крыши. «Какое несчастье посетило ваше величество!» — воскликнула одна из придворных дам. «Какое счастье, — отвечала императрица, — что спасены дети, что никто не погиб! Будем прежде всего благодарить Бога за его милости в несчастии и покоримся Его святой воле».
Ущерб от пожара, к счастью, был не очень велик, даже царская библиотека не слишком пострадала. Однако всё случившееся вызвало нервное расстройство матери, ведь её дети были в опасности...
У неё опять часто стала трястись голова. Эта нервная болезнь возникла ещё в конце 1825 года в связи с декабрьскими событиями в Петербурге. Дрожь была еле заметна; она проходила, когда императрица была спокойна, но как только её начинало что-то мучить, морально или физически, недуг появлялся снова.
Зиму Александра Фёдоровна провела в Петербурге вместе с семьёй, следила за ростом и успехами своих детей, охотно занималась с ними. Немало времени проводила за чтением своих любимых исторических книг или за фортепьяно. Музыка отвлекала от грустных дум. Но между тем здоровье ухудшалось. Весной, по рекомендации врачей, императрица выехала за границу. Муж и дети сопровождали её. В столице Пруссии царской семье был оказан торжественный приём. Императору Николаю было присвоено звание почётного гражданина Берлина. В ответ на это он приказал выстроить на улице — Унтер дён Линден — большой дом для русского посольства, домовладельцем которого он становился, и подарил городу значительную сумму денег. На них построили затем больницу, названную в его честь Николаевской.
Несколько недель императрица провела на юге Германии, от тихой, спокойной жизни и более тёплого климата здоровье её заметно поправлялось. Как когда-то она сама, её младшая дочь, тринадцатилетняя Александра, очень любившая цветы, собирала букеты из полевых цветов и с радостью дарила их своей матушке или музицировала с ней в четыре руки, подпевая своим ещё неокрепшим детским голосом.
На обратном пути ехали через Мюнхен, где сделали небольшую остановку. Там вновь состоялось свидание между великой княжной Марией и Максимилианом Лейхтенбергским. Чувство взаимной симпатии, которое зародилось ещё в Крыму, к тому времени уже окрепло, и на весну 1839 года было назначено бракосочетание.
Свадьба старшей дочери императора Николая I была торжественно отпразднована в Петербурге. Герцог Лейхтенбергский переехал на постоянное жительство в российскую столицу, получил чин генерал-адъютанта и титул императорского высочества. Спустя некоторое время немецким архитектором Штакеншнейдером для новобрачных был построен отдельный дворец — Лейхтенбергский, или Мариинский. Сам супруг великой княгини, отныне герцогини, осуществлял надзор за строительными работами. Позже в газете «Иллюстрация» так писали об этом дворце:
Александра Фёдоровна не скрывала свою грусть — её дочь вылетела из гнезда родителей, стала жить своим домом.
Её дочь Мария первые годы была счастлива в супружеской жизни. В семье родилось семеро детей — три дочери и четыре сына, как и у самой Александры Фёдоровны. Первый мальчик, названный в честь отца Николаем, появился на свет в 1843 году.
