Там, в Югендейме, молодая пара получила разрешение встречаться наедине. Вот она, кульминация. Утром 11 июля Альфред отправил матери телеграмму, что благополучно прибыл на место, а после обеда… Как писала затем королева Виктория в своем дневнике, она получила вторую телеграмму от сына: «Мария и я обручились нынче утром. Не могу передать, как я счастлив. Надеюсь, ты благословляешь нас».
Император и императрица отправили королеве телеграмму (по-немецки), в которой говорилось: «Мы вместе с Вами молим Бога благословить наших дорогих детей и представляем Вам свою дочь, которая целует Вам руку».
Позже королева писала, что «удивлена скорости, с которой дело уладилось и о нем было объявлено. Переговоры о браке между Эффи и Великой княжной Марией велись долго… но было множество сложностей, и я только вчера слыхала от Алисы, что родители уступили желанию Великой княжны, и все теперь, наверное, пойдет гладко».
Старшей дочери королева писала: «Свершилось! Я ничего не говорю, а просто молю Господа благословить обоих и ниспослать мир и спокойствие нашей семье. Это не то, чего я хотела, ты же знаешь – религия, политика, взгляды двора – и сама нация… Все это так отличается от нашего, и я предвижу множество сложностей. Но я приму Марию со всей любовью и расположением, и если она сможет изменить его тяжелый, эгоистичный, изменчивый характер, то станет истинным благословением для нашей семьи, и я первой признаю это – но пока что я не могу радоваться; ты, наверное, понимаешь меня (хотя для тебя различия в религии не столь существенны)… Мои мысли и чувства смешались – ведь я не знаю Марию и понимаю, что впереди нас может ожидать еще много трудностей, но от всего сердца я говорю „Бог да благословит их“ и надеюсь и молюсь за то, чтобы все это обернулось счастьем для Эффи».
Недаром Виктория предвидела сложности – их действительно будет немало, но пока что она получает письма – и от сына, и, главное, от будущей невестки.
«Дорогая мама!
Прошу простить меня за то, что я сразу обращаюсь к Вам так, но я надеюсь, что близок тот час, когда я буду иметь право назвать Вас матерью. Я надеюсь своим доверием и привязанностью к Вам заслужить право называться настоящей дочерью, и быть любимой и ценимой Вами.
После вчерашних событий, наполнивших меня таким счастьем, я почувствовала желание написать Вам и поделиться той радостью, которую испытываю при мысли, что вскоре мне предстоит стать членом Вашей семьи, в которой – и доброта, которую Вы мне выказывали ранее, не позволяет в том сомневаться – меня примут с радостью. Моя любовь в нему [Альфреду] – залог нашего будущего счастья, и именно она поможет мне предпринять серьезный шаг, покинуть родителей и Родину, и обосноваться в новом месте. Жду с нетерпением дня, когда смогу поцеловать Вам руки.
Искренне Ваша почтительная дочь Мария».
Письмо, написанное по-английски, прямо-таки очаровало королеву. Но это ненадолго. Потом, когда брак состоится и начнутся все те сложности, которых боялась и которые так… предвкушала Виктория, в Англии с ее руки будут много говорить о надменности русской принцессы и ее тяжелейшем характере, который не позволяет ей ни в чем уступить своим новым родственникам.
Да, Мария была горда – несомненно, да иначе и быть не могло. Но она искренне хотела полюбить будущую свекровь. А будущего мужа… Ей казалось, что она уже полюбила, и, как признавалась великая княжна в одном из своих писем, она была бы счастлива совершенно, если бы ей после замужества не предстояло покинуть Россию и родителей.
Родители обеих сторон тем временем обсуждали условия брачного договора – то, что Мария вольна остаться православной, между тем как будущие дети этой пары должны быть воспитаны в протестантской вере, то, что «благожелательный» английский парламент предложил сперва выделить Марии «на булавки» в десять раз меньше, чем Александре, супруге старшего брата Альфреда, и т. д. и т. п.
Бракосочетание состоялось в январе 1874 года. И оно было пышнейшим – ведь Александр II выдавал замуж единственную любимую дочь!
Обратимся к журналу «Гражданин».
