А за четыре года до них, в 1810 году, могилу посетил русский генерал В. Б. Броневский, оставивший запись об этом: «Дворец в Офене теперь совершенно пуст; палатин после смерти своей супруги никогда в нем даже на время не останавливался. Во дворце мебель, все вещи сохранялись в том виде, в каком они были при жизни Великой княгини. Так, на открытом фортепиано лежала тетрадь русских арий; эрцгерцог отметил своей рукой песню „Ах, как скучно мне на чужой стороне“, которую его супруга пела в последний раз в жизни. Привратник узнав, что мы русские, тотчас привел к нам священника, живущего здесь при гробнице Александры Павловны, – имя магическое для обожавших ее венгров… Жители всегда называли ее покойною королевою. Гробница ее находится в деревушке, населенной сербами в 10 верстах о[т] города. Отец Николай (Музовский) заслужил здесь великое уважение. Крестьяне протестантского исповедания приходят к нему из дальних деревень, он читает им Евангелие на немецком языке; по праздникам же посещают церковь его добрые сербы из соседних деревень… Всякому известно, с каким восторгом Александра Павловна принята была на пути ее к столице Венгрии и в самой Вене. Благосклонность ее, доступность, кротость, пленительное обращение и неземная красота, подобно магическому жезлу, покорили сердца благородных венгров; вся нация видела в ней опору, надежду и утешение. Политические мечтатели не замедлили распространить пустые слухи, основанные на чрезмерной преданности и любви к ней народа, особенно славян греческого исповедания, которым через покровительство ее, доставлены многие преимущества, касающиеся до свободного последования обрядам своей церкви. Сии пустые слухи огорчали Великую княгиню; она однако ж своим откровенным поведением умела рассеять несправедливые подозрения осторожного двора, но не могла охладить очарованной ею нации. Любовь народа при последних днях ее жизни достигла до фанатизма. Недостаточное движение до разрешения ее от бремени, которое не совсем было счастливо, и твердая пища, как полагают здешние медики, были главнейшей причиной преждевременной ее кончины. Но другие уверяют, что она умерла в девятый день от родов по обыкновенным причинам, и сие гораздо вероятнее. К несчастью, имели неосторожность объявлять любопытному народу каждый день по два раза, что королева находится вне опасности, как вдруг ее не стало, и невозможно было скрыть ее смерти. Сначала никто не хотел верить, но вопли горести и отчаяния, унылый звук колоколов и печальный вид придворных привел в движение народ, между коим и доселе не истребилось ложное мнение о причине ее смерти, и те из них, которые допущены были до гроба, видя бездыханное тело обожаемой королевы, думали, что она только покоится сладким сном, требовали и умоляли возвратить ей жизнь. Опустим завесу на сие печальное происшествие; не будем верить несправедливым толкам легковерных людей и не будем обвинять народ добрый, но всегда легкомысленный».
Те, кто знал и любил Александру Павловну, постепенно уходили из жизни: не стало Андрея Самборского и ее царственной матушки Марии Федоровны, умер брат-император Александр, его на троне сменил младший – Николай, который свою старшую сестрицу едва запомнил, только прощание с ней при отъезде… Покинули сей мир и все ее сестры… По-прежнему в маленьком храме-усыпальнице велись православные службы, но все страсти, бушевавшие вокруг как живой, так и усопшей палатины Венгерской, были практически позабыты.
И только в 1883 году, когда отмечалась столетняя годовщина со дня рождения Александры Павловны, в России вспомнили о печальной ее судьбе и о месте ее упокоения. К тому моменту церковь простояла восемьдесят два года, и в ограде ее образовалось маленькое русское кладбище для живших при церкви священников и членов их семей. Всего же подле усыпальницы Александры Павловны один за другим несли службу одиннадцать настоятелей Русской православной церкви. Действующий на тот момент настоятель иремского храма обратился в Петербург с прошением об очередном обновлении места упокоения палатины Венгерской, и император Александр III пожертвовал для церквушки, как писали в газетах, «новый иконостас в резной дубовой раме, новое церковное облачение, предметы церковной утвари». А 29 июля, в день рождения Александры Павловны, в Ирем из Штутгарта торжественно прибыли протоиерей Базаров, члены русского посольства в Вене и генерального консульства в Будапеште. И православные верующие из соседних деревень тоже собрались помолиться у стен храма об упокоении светлой души палатины Венгерской.
