Не сразу понимаешь, что эти бабы играются в Домострой, как они его понимают. Им в том же телевизоре сказали, пока они его не пропили, что настоящая женщина должна заниматься домом и воспитанием детей, пока мужчина занят всем остальным. Вот об это остальное всё и спотыкается, потому что «добытчик и кормилец» тут же под столом валяется и тоже возмущается, где этот Домострой, почему чёртовы бабы не могут разглядеть в нём главу семьи и хозяина дома, который он пару раз чуть не сжёг по пьяни и трижды чуть не пропил. Людям невдомёк, что домостроевская женщина полностью держится на серьёзной мужской поддержке, а её-то как раз и нет. Нужен мужик, а вместо него спитой сморчок штампует детей всем согласным в радиусе посёлка, где из рабочих мест осталась только будка обходчика на железнодорожном переезде.
Что хорошего, если тусклые пьющие бабы сидят с детишками? Их бы на работу гнать, в вечернюю школу, организовать подобие Рабфака, как было после Октябрьской революции для выходцев из среды батраков, которые сто лет назад с жадностью тянулись к свету, к знаниям, к своим человеческим правам, а теперь скатились на уровень дворовых девок, которым ничего не надо, лишь бы «дитёв родить» и сидеть с ними в покосившейся лачуге. Но работы нет. Власть в стране последние тридцать лет уверена, что население само создаёт себе рабочие места и занимается исключительно успешным бизнесом, если верить современному кино. А население в провинции слетело на уровень средневекового уклада, но телевидение утешает: зато всё ещё родит и с дитями сидит. Чему эти сидящие, словно срок мотающие, могут научить детей, что за образец поведения привить? Они кто, потрясающие педагоги, которым удалось воспитать несколько поколений замечательных граждан? Они умеют организовать для детей интересный досуг и пробудить интерес к творчеству? Нет, они растят таких же вялых бездельников по своему подобию, потом хвалятся, что перешли на внуков, когда сопьются или загуляют их беспутные дети. Показывают прабабушку, которая в восемьдесят лет работает уборщицей на двух работах и просит, чтобы у неё не забирали правнучку – «отраду всей жизни». Её сын с невесткой умерли от алкоголизма, внучку забил сожитель-зек, «тюремшик», как называет его бабушка-тёща. Внучке было пятнадцать, ему за сорок – в самый раз. Зато родили! Выносят младенца, который, как и любой ребёнок, своим ангельским видом очаровывает всех настолько, что никто не понимает: этот ангелочек скоро превратится точно в такую же бестолковую безотказную девицу, которую легко уложит в койку очередной сиделец-страдалец. Зато родят. Зацикленность на этом аспекте такова, словно речь не о людях идёт, а о поголовье скота, которому не нужны такие качества, как сильная воля, здоровый характер, высокая нравственность, нормальная наследственность, в конце концов. Им просто неоткуда взяться в той среде, где пьют и сношаются с детства. Если чадолюбивая бабушка уже третье поколение растит ущербным, отнимите вы у неё ребёнка, пока не поздно. Она ведь и его подложит в нежном возрасте в койку к какому-нибудь немолодому алкоголику, лишь бы родила, а прапрабабушка вырастит: у неё опыт о-го-го какой по этой части. Ударно растит уже третье поколение собутыльников и прислуги для алкашей, садистов и педофилов. Такие клуши других занятий не знают, запрограммированы «сидеть с дитями», они уверены, что этим большую пользу приносят.
Потом эти «стопроцентные женщины» лезут в жизнь к своим выросшим детям, пытаются отвоевать внуков: «Они неправильно с детьми
