– Моя тоже всё наряжалась, а для чего – и сама не знает.

– Для тебя, наверно.

– Я и так на ней женился! Чё ещё дуре надо?

– Зря ты Дашку свою так прикладываешь, правильная ж девчонка. Не теряй достойных ради доступных. Поговаривают, что за ней уж каратист какой-то ухлёстывает, или как это нынче называется…

– Ой, он думает, я ему рыло не начищу!

– А за что? Что он твою бабу подобрал, когда ты бросил? Смотри, обучит приёмчикам, сделает из неё гейшу какую-нибудь, или кто там у вас в фаворе. Вот так испортите нормальную бабу, а потом морду воротите, мол, женщины не те пошли. Не пойму, какие у тебя к ней претензии? Может, она сериалы много смотрела?

– Она вообще телик не смотрела, отсталая женщина.

– Да ты что? Это ж не женщина, а подарок!

– Телевизор-то в моей комнате.

– А мою иногда не оттащить. Если тёща в гости приходит, считай, в квартире три телевизора заработали, так тарахтят. Я к своей матери ухожу, но там не лучше. Она смотрит всякие ток-шоу, ругается: «Когда только этих скотов уберут с телевидения? Такую сволоту показывают – автоматной очередью впору дать». Говорю: не смотри – смотрит, не оторвать! Вот что удивительно: никакая цензура не поможет. Догола разделась, все кричат «позор!», но никто, заметьте, не отводит взор… Помню, формат таких передач ввели на телевидение Познер и Листьев, но они находили для них людей интересных, которым было что рассказать, а не алкоголиков и дегенератов выставляли героями наших дней. Зрителю теперь доказывают, что нищенский алкоголизм и его последствия в виде нежелательной беременности – это интересней некуда. Я не смотрел даже, а из другой комнаты послушал – обалдел. Какие-то горластые тётки из Подмосковья целый час орут зычными голосами, как их внучку-школьницу «ызносыловолы» – это слово чаще всего повторялось с характерным говором, видимо, словарный запас только им и ограничен. Рядом – самый дорогой город мира, а в его окрестностях только и интересу, кого да в какой позе оприходовали. Вышла «внучка» – кувалда та ещё, выглядит на тридцать лет. Кто осмелится её ызносыловати, после этого двух минут не проживёт. Тоже принялась надсадно спрягать сей глагол. Я не понял, в чём суть вопроса: у них претензия или требование повтора? Таких опущенных людей уже нельзя изнасиловать, а вот они зрителя вполне могут, им это удалось. Потом какого-то мужика показывают, он жене изменил с кубинкой, ребёнок у него уже вырос на острове Свободы. Русская жена котлеты жарит, а он тут же на кухне сидит, «Besame mucho» мурлычет – хорошо устроился, котяра. Дала бы ему сковородкой – нет, налегает на тактику «я ж продвинутая, да и ребёночек родился, а это святое». В передаче её все хвалят, что она мужа не осуждает за измену, она кивает, всё время улыбается: «Да, я такая великодушная». Только вот крыть некому. Я не пойму, они на самом деле придурки, или только вид делают? Одни недотёпы хвалят другую: от неё мужик гуляет, а она его котлетами кормит. Он её хламидиозом не заразил? Из нашего района некоторые ездили на Кубу работать – в восьмидесятые это модно было – врач на медкомиссии шипел, чтоб о этой части ни-ни: у них там такой климат, какой только заразы нет. Местные-то уже привычные, иммунитет выработался, а вы, говорит, подцепите какую лихорадку – никто потом не вылечит. Создатели программы эту кубинку нашли с сыном, привезли, денег не пожалели, жена опять улыбается и кивает, или у неё тик такой. Её снова все хвалить кинулись, что кубинке морду не набила, а то в таких шоу это запросто: кряжистые бабы бьются за какого-нибудь гулявого соплежуя. Раньше таких на телевидение даже в качестве уборщиц не пускали, а сейчас они там всё заполонили, как я понял. Критикуют какой-то «Дом-два», а по сути всё телевидение превратилось в сплошной Декамерон. Сожитель бывшей невестки похитил её сына от предыдущего хахаля – у семи нянек дитя без горшка осталось, опять голосят: «Кузя, где Пузя?».

– Раньше у крестьянок по дюжине детей было, и никто не терялся, а нынче дюжина взрослых долбозадых за одним ребятёнком усмотреть не могут.

Перейти на страницу:

Похожие книги