Пока что все вписывалось в рамки разумного. Только как поймать того, кого не знаешь? Уэст снова восхитился гениальностью решений криминальных умов. Радовало, что один из них еще не выбрал сторону и мирно беседовал в обстановке домашнего уюта.
– Поэтому и взял имя покойника, – Эванс развела руками.
– Ты уверена? – Уэст до последнего сомневался, но, судя по всему, Эванс не было смысла врать. Киллер прикрылся чужим именем, зная, что обладатель не потребует его назад, а свое убийца благополучно скрыл.
– Спроси у кого угодно. Никто не верит, что это настоящий Кельт. Романо не верит, а если бы верил, то семья Кельта была бы мертва, – против железобетонных аргументов Эванс невозможно спорить. Всегда. Слова Костлявой подтверждались фактами.
– И как на него выйти? У нас ничего нет, – только что Уэст понял, что последняя нить в расследовании обрывалась. Даже кличка оказалась ненастоящей.
– Стукач. Уильям исчез вместе с Гарсиа. Труп Фредерико нашли, а где Уильям? Он не мог не оставить послания. Должен был, черт возьми, хоть что-то, – Эванс, казалось, полностью погрузилась в мысли, перебирая спутанные русые пряди тонкими пальцами с узлами крошечных костяшек.
Уэст вздохнул и взвесил все «за» и «против». Если стукач Билли завербован Костлявой, то послание в кармане Гарсиа, возможно, от него.
– Гарсиа забит до смерти слитком золота, – на одном дыхании сказал Уэст, отмахнувшись от чувства долга, дергающего за душу.
– Что? – только что прикуренная сигарета выпала у Эванс из рук.
– Забит до смерти… – повторил Уэст, но она перебила:
– Слитком золота весом в один килограмм с нацистской символикой, – продолжила Эванс. – Сука, – только и вымолвила она, и Коннор послал ей вопросительный взгляд.
– Мышка? – переспросил Лиам, вернувшись в комнату с бутылкой и двумя стаканами.
– Я сказала «сука», Лиам, – крикнула она и побледнела еще сильнее, хотя, казалось, сильнее уже некуда. У Костлявой в пору проверить пульс.
Уэст и сам чувствовал себя не на месте. Эванс точно описала слиток, не дослушав: послание киллера достигло адресата. Тело Гарсиа всего лишь упаковка для маленькой открытки, прочесть которую пока смогла только она.
– Лиам, выйди, пожалуйста. Это не для твоих ушей, – Ларссон хотел поспорить, но не стал и удалился, оставив Лиса и Костлявую наедине. Детские игры кончились. Им двоим было, что обсудить.
– Мне нечем тебя порадовать, Лис. Кажется, мы все в полной жопе, – Эванс села около дивана и говорила очень тихо.
– Ты сказала «кажется». Каково соотношение между «кажется» и «в полной жопе»? – уточнил Уэст.
– Ну, тут все просто, – усмехнулась она бледными ровными губами.
– Пятьдесят на пятьдесят? – прикинул Коннор.
– Скорее «ноль» или «единица», – скорректировала она, – но прежде, чем что-то делать, мы должны убедиться, что все нули не станут единицами, – Эванс снова пыталась прикурить.
– Что для этого нужно сделать? – Уэст снова рвался на передовую. Жизнь ничему его не научила. Однажды, поймав горячку ищейки, Коннор уже столкнулся с киллером, став первым и пока что единственным выжившим при встрече с ним.
– Найти кое-что. Это беру на себя, – Эванс прикурила с третьей попытки. – Мы проведем небольшой эксперимент, – выдохнула она дым в веб-камеру, смотря в пустоту. – Если на этом этапе объединить усилия, то найдем киллера. Просрем этот момент сейчас, и я тебе гарантирую, он утопит Нордэм в крови.
– Не хочешь рассказать мне об этом подробнее? – Уэст надеялся ее разговорить.
– Когда-нибудь – непременно. Прости, но я должна идти. Время работает против нас. Мой номер ты знаешь.
– А ты мой нет, – остановил ее Уэст.
– Знаю. Номер любой проститутки ниже Тридцать Восьмой, – Эванс захлопнула ноутбук.
– И тебе доброй ночи, Костлявая, – попрощался он в черный экран.
Мертвецы не болтают, но, глядя на покойников, живые становились чуть разговорчивее. Даже саму Костлявую эта участь не обошла стороной.
Начальника кримлаба поджидали недалеко возле здания полицейского департамента Нордэм-Сити. По слухам, у него имелось достаточно смелости и совести передать комиссару послание. На оклик Салли повернулся и настороженно присмотрелся. Внешний вид подзывавшего человека откровенно отталкивал: одутловатый, подобный пьянчуге из доков в замаранной робе и засаленной бейсболке, заросший густой щетиной, с признаками злоупотребления спиртного от болезненной отечности до соответствующего амбре.
– Вы меня с кем-то перепутали, – Салли напрягся при обращении малоприятной личности.
– Нет, доктор, – он подошел ближе.
От удушающей смеси жутких запахов бензина, пота и алкоголя, исходивших от него, Салли поморщился. Газовый баллончик из кармана перекочевал в руку. Пока что человек не представлял угрозы – просто стоял, перегородив дорогу. Салли намерился его обойти, на что он вежливо посторонился, окликнув вдогонку:
– Вы ведь знаете, кто он,– с надрывом прохрипел толстяк не вопросом, а утверждением.
– Комиссар уже сказал репортёрам: полиции неизвестна личность киллера, – с обидой огрызнулся Салли через плечо и продолжил идти.
