– Давай, скажи, что ты все знала, что ты всегда была права. Ты меня предупреждала, что он мне не подходит, что он мне не пара, давааай, добей меня, – Мира начала разливать очередную порцию выпивки в две рюмки и периодически промахивалась.
– Лежачего не бьют, Либерсон, – Эванс чокнулась со стоящей перед подругой рюмкой и опрокинула в себя содержимое своей, поморщившись.
Все это она уже слышала много раз. Доводы подруги всегда оставались предельно ясны. Обсуждать их с самого начала не имело никакого смысла: день, когда тайное стало явным, настал, и изменить уже ничего нельзя. Следовало смириться с фактами и думать, как жить дальше, оставив прошлое в прошлом. Выдыхая дым над собой, она наблюдала, как Мира проигрывала в битве с гравитацией, едва не опрокидывая бутылку. С Либерсон случалось хватануть лишков, как и с многими любителями выпить редко и исключительно по весомым поводам. В тот вечер повод был. Проще говоря, всему виной стал Упоротый Лис.
– Лежачего не бьют, Либерсон, – Эванс пыталась имитировать спокойствие, хотя внутри все клокотало от злости, и агрессия пробиралась наружу. Очень хотелось вцепиться в лицо одному мерзкому придурку, возомнившего себя Джеймсом Бондом, не имея при этом и половины его обаяния, потрясающего британского акцента и лицензии на убийство. Выпендрежник, одним словом, а еще проще – Упоротый Лис.
– Я такая дура, Ми, почему я не слушала тебя раньше, а? Нужно было все обдумать и хоть че-то прпринять, – Либерсон продолжала использовать сложные слова, что получалось у нее все хуже и хуже в состоянии дикого опьянения, а Эванс ее причитания начали раздражать.
– Черт, Либерсон, он – коп, – подытожила она. – Информаторы для них почти как напарники – святое, – Эванс затянулась, стряхивая пепел, – попроси его Закари – дать в жопу, он согласился бы, не думая!
Либерсон мерзко хихикнула, откидывая голову назад, и приземлилась лбом на стол, потеряв равновесие, но тут же снова приняла сидячее положение.
– Тебя послушать, так он оправдан, – фыркнула Мира, встряхнув длинными волосами, липшими ко лбу от выступившей в духоте испарины.
– Работа для копов и жена, и любовница, и мать, и отец в одном лице… – Эванс продолжала сотрясать воздух и закидываться рюмками спиртного, но мозг, как нарочно, отказывался отключаться, все еще реагируя на внешние раздражители. Благо, что голос Либерсон уже с трудом различался на фоне грохочущей музыки.
– Да какое нахрен будущее, этот лживый ублюдок трахает половину Нордэма, прикрываясь благими намерениями, сукин он сын, – Мира проговорила все на удивление четко для изрядно повипившей и ознаменовала окончание речи стуком рюмки о стол.
– Ох, милая, с каких пор ты стала такой циничной? Это я должна говорить, что есть два вида намерений: благие и истинные, а не ты, и возить имя несравненного и неподражаемого детектива Лиса-Уэста в грязи, – с чем Эванс закрыла избитую тему.
– Ладно, забудь! Пошел он, – кивнула Мира и потянулась за сигаретой к пачки Эванс. Следовало бы немного притормозить Либерсон, отпустившую вожжи, но внимание Мии отвлекла вибрация телефона.
– Твою ж мать, – выругалась она, увидев имя на экране и с неохотой приняв вызов.
– Чего тебе, Томпсон? Мужчины писают стоя, если ты вдруг забыл, – из динамика донесся громкий взволнованный голос. – Что сделал? Как? Ты дебил? Что значит «случайно»? Скоро буду, – взбудораженная звонком, она немного протрезвела.
– О, только не говори, что это одно из твоих любимых «нет времени объяснять», и ты сейчас бросишь меня здесь одну? – Либерсон уже набралась, но завозить ее домой не было времени. Решение казалось очевидным: Эванс подхватила Миру под руки и потащила к неприметной двери, за которой скрывался узкий неосвещенный коридор. Дойдя почти до конца, Миа открыла одну из дверей и впихнула подругу внутрь. Либерсон попыталась возмущаться, но спорить с маленьким танком, да ещё и под текилой, абсолютно бессмысленно. Либерсон угомонилась и перестала протестовать, почувствовав под щекой прохладную кожу дивана и укрывший ее плед.
– Спи, – тихий шепот над ухом и поцелуй в щеку окончательно успокоили нетрезвую Миру.
– Вечно ты бежишь спасать свою Принцессу, стоит ей только позвонить… – пробормотала она.
– Что ты сказала, пирожок? – Эванс неожиданно замерла и насторожилась.
– Что ты меня бросаешь, стоит ему позвонить, – засыпая, промурлыкала Мира, но ее уже никто не слушал.
– Стоит, – согласилась Эванс, отыскивая в телефоне номер. Его номер.
– Добрый вечер, сэр. Думаю, нам стоит сходить на свидание. Отель Посейдон. Номер триста тринадцать, – коротко и ясно донесла она, выдвигая нижний ящик стола в пустующем кабинете Формана. Ее:
– Да, именно сейчас, – перебил щелчок затвора ствола, и препирания по ту сторону вызова прекратились. – Спи, мой сладкий пирожок, – погладив спящую подругу по волосам, Эванс оставила ее в кабинете Монстра.
