– Ты кто? – спросил один из них.
– Шепард Блэйн, из «Фишхука».
– Куда ты едешь?
– В сторону Южной Дакоты.
– На этом грузовике?
– И с этим человеком, – добавил Блэйн. – Не трогайте его.
– Он стрелял в нас. Он ранил Мари.
– Пустяки, – сказала Мари, – царапина.
– Он боится, – сказал Блэйн. – У него патроны с серебряной картечью.
Блэйн почувствовал, что мысль о серебряной картечи их развеселила.
И ощутил необычность сложившейся ситуации: лунная ночь, заброшенная дорога, машина поперек шоссе, заунывный вой ветра над прерией и они двое, он и Райли, окруженные не индейцами из племени сиу, или команчей, или черноногих, а группой паранормальных подростков, вышедших ночью повеселиться.
И кто вправе осудить их, спросил он себя, или мешать им? Если эти небольшие акции протеста помогают им самоутвердиться в их полной унижений жизни, если этим путем они отстаивают какую-то долю своего человеческого достоинства, тогда их поступки – вполне нормальное человеческое поведение, за которое их нельзя винить.
Он всматривался в лица, которые мог разглядеть в расплывчатом свете луны и фар, и видел, что идет борьба между вспыльчивостью и нерешительностью. Из машины по-прежнему доносились стоны водителя, бьющегося в истерике.
– «Фишхук»? (Башни зданий на холме, квадратные километры зданий, массивные, величественные, вдохновляющие…)
– Верно, – подтвердил Блэйн.
От группы отделилась девушка, подошла к Блэйну и протянула ему ладонь.
– Друг, – сказала она, – мы не ждали встретить здесь друга. Нам всем очень жаль, что мы причинили тебе неприятности.
Блэйн взял ее руку и ощутил пожатие сильных молодых пальцев.
– На дорогах редко кого встретишь ночью, – сказал один из ребят.
– Мы просто веселились, – сказал другой, – в жизни так мало веселого.
– Мало, – согласился Блэйн. – Я сам знаю, как мало.
– Мы – ряженые, ведь скоро канун Дня Всех Святых, – добавил еще один.
– Ряженые? День Всех Святых? А, ну тогда все понял. (Рука, стучащая в закрытые ставни, повешенная на дерево калитка, перевернутая вверх ногами табличка с заклинанием.)
– Им это полезно. Сами напрашиваются.
– Пусть так, – сказал Блэйн, – но ведь это опасно.
– Не очень. Они слишком боятся.
– Но этим положению не поможешь.
– Мистер, положению ничем не поможешь.
– А «Фишхук»? – спросила стоящая перед Блэйном девушка.
Блэйн внимательно посмотрел на нее и вдруг понял, как она красива: голубые глаза, золотистые волосы и фигура, которая в древние времена сделала бы ее победительницей всех конкурсов красоты, – идол, благополучно позабытый человечеством, увлекшимся парапсихологией.
– Не знаю, – сказал Блэйн. – Прости, но я не знаю.
– Что-то случилось? Тебе грозит опасность?
– Пока нет.
– Тебе нужна помощь?
– Ни к чему, – как можно беззаботнее произнес Блэйн.
– Мы можем полететь с тобой, куда скажешь.
– Я не умею летать.
– И не надо. Мы сами. (Он в воздухе, поддерживаемый за руки двумя левитаторами.)
Блэйн передернул плечами:
– Нет уж, благодарю, лучше не надо.
Кто-то открыл дверцу машины, кто-то вышвырнул Райли на землю.
Рыдая, водитель пополз на четвереньках.
– Оставьте его! – закричал Блэйн.
Девушка обернулась. Мысли ее прозвучали резко и властно:
– Отойдите! Не трогайте его! Чтоб никто пальцем его не тронул!
– Но, Анита…
– Даже пальцем! – повторила она.
– Это же подонок. Стреляет серебряной картечью.
– Нет!
Они отошли.
– Нам пора, – сказала Анита Блэйну. – Думаешь, все будет нормально?
– С этим?
Она кивнула.
– Ничего, с ним я справлюсь, – успокоил ее Блэйн.
– Меня зовут Анита Эндрюс. Я живу в Гамильтоне, мой телефон – 276. Запиши в память.
