Фантастический роман в трех частях.
Йока Тигемюлла
Принцип револьвера
Часть вторая
Бывший охотничий зал сейчас напоминает цыганский табор, или даже стоянку древнего человека. Куча народу толпится в относительно тесном помещении.
"Толстые перекрытия... руины дворца сверху... надежная защита..." - кого они хотели успокоить, если даже я девчонка помню, что существуют на свете планирующие бомбы, фугасные снаряды...
Или как там они называются правильно? Нас просто загнали в полуподвал, как крыс! Наверное, сейчас решают, как лучше нас травить... Или ждут когда сами подохнем, но это вряд ли. Потеплее закутываюсь в бушлат, воротник пахнет чьим-то потом и неожиданно - хорошим трубочным табаком, запах из прошлого... Док Бентон курил трубку, и так пахло у нас, когда они с папой играли в шахматы... Трясу головой, чтобы отбросить ненужные и болезненные воспоминания - сейчас память о прошлом лишняя - и без того больно... И страшно. Чтобы не уйти в безумные грезы о мире которого нет (вернее он где-то рядом, вот тут, за ближайшим углом мироздания), оглядываюсь.
Народ вповалку лежит на засыпанном остатками штукатурки и мусором полу. Кто-то спит, укрывшись бушлатом или плащ-палаткой. Умильно: два паренька, чьи перемазанные копотью лица во сне неуловимо напоминаю лики на закопченных лампадами иконах восточных храмов, используют вместо подушки чучело горного леопарда... И этот же белоснежный красавец гордо скалится с шевронов на их куцых курточках. Мальчишки-кадеты... будущие горные стрелки, кажется... Ох, нет... Будущего ведь больше нет... да и настоящего почти не осталась.
За шикарным дубовым столом, трое незнакомых, заросших бородами офицеров пьют чай. Тот чья борода совсем седа ловит мой взгляд и, не обращая внимания на мои гримаски отрицания, плескает в огромную алюминиевую кружку кипятка из закопченного бидона. Сыпет туда чай и сахар из белых пакетиков. Осторожно ступая между лежащих, идет ко мне протягивает исходящую паром кружку и пластинку галеты. Хлеба нет, но есть армейские рационы - картонные коробки, по иронии судьбы снабженные надписями "Миротворческие силы Лиги Наций". Те самые "силы", что ударили нам в тыл, высадили морской и воздушный десанты и сейчас "помогали" вымотанным боями мятежникам уничтожать очаги сопротивления... Запиваю хрустящую галету, намазанную апельсиновым джемом, чаем со вкусом распаренного веника... Размышляю сонно, почему в рационах такой вкусный джем и в тоже время такой ужасный чай... И гоню тревогу за Мику, его позвал к себе герцог и вот... Его все еще нет.
Элинка, что пригрелась у меня на плече, вздрагивает, - ну вот дочаевничала я, - подругу разбудила. Мы с Элькой сидим вместе со всеми на полу, правда, на толстом куске брезента, и бушлатов нам ребята натащили кучу. Элинку любят и берегут, как умеют.
--Глотни, Эль! - протягиваю ей полупустую кружку.
Элинка жадно пьет и тихо вздыхает, возвращая мне кружку:
--Есть хочется...
--Подожди, я сейчас! - поднимаюсь, слегка затекшая спина отдается болью.
Внимательно глядя под ноги, скольжу между телами, к небольшой походной печке, на ней постоянно кипит котел.
--Мне бы поесть? - бросаю сгорбленному старичку, что сидит рядом на маленькой скамеечке, среди потрошенных картонных коробок с рационами.
--Сейчас дочка, - старичок встает и я с оторопью узнаю Брэнд-а-Мора, мажордома Блюмов.
Некогда роскошные бакенбарды свалялись и растворились в жидкой бороденке, глаза потускнели и слезились, лишь осанка и достоинство остались со стариком. Невольно любуюсь его грацией. А он орудуя какими-то непонятными щипами он достает из кипятка плоский судок из фольги и прищурив один глаз читает:
--Рис-сот-то. Пойдет? - это уже мне.
--Слишком остро, - извиняюсь я, - Элинке не надо бы...
--Сейчас, - величаво кивает старик.
--Держи, - отдает он разогретые консервы подошедшему вслед за мной бойцу.
--Картошка с беконом? - зачитывает он очередную надпись на судке из пайка.
Я киваю и несу горячую коробочку к Элинке. Пальцы прижигает даже сквозь перчатки. Поэтому плюхаюсь рядом с подругой, испытываю облегчение. Элинка протягивает мне мою ложку (совсем забыла, что сунула наши ложки ей в карман), я аккуратно черенком прорезаю фольгу сверху, аппетитный запах, вкуснющая картошка с крупными кусочками мяса... Лига хорошо кормит своих солдат.
--Поели можно и поспать, - утомленно вздыхает Элинка и вновь приваливается к моему боку.
Сколько мы не пытались убедить Элинку, что в ее положении, ей нужен покой и удобство, так и не вышло, хорошо еще ночами Блюм уводит ее к себе - походная койка лучше, чем жесткий пол.
Сердце что-то побаливать начинает, жмет вся эта атмосфера тревожности и безысходности. Надеяться нам остается разве что на чудо. Но чудес не бывает... Когда Лига подтянет артиллерию, мы умрем. А может это случится раньше... Улучшится погода, прекратится снег с дождем и... Наверное, мы успеем услышать рев штурмовиков Лиги... Конечно тех "штурмовиков", что с крыльями, а не тех вооруженных до зубов головорезов, слухи о чьих похождениях доходят иногда до нас...
