Что нужно талантливому художнику, находящемуся в глубоком творческом кризисе? Муза. Женщина, которая станет для него не только вдохновительницей, но и пылкой, неистовой любовницей. Женщина, которая заставит его с головой окунуться в водоворот страсти. Чувственной, земной, обжигающей страсти, не признающей никаких законов.Как рождается искусство?Только – в огне наслаждения!..
– Выкладывай! – нетерпеливо воскликнула Надя Эрвинг, едва они сели.
Анджела облизнула алые губки и томно вздохнула:
– Право же, не знаю, с чего лучше начать…
К столику подошел молодой стройный и кудрявый официант. Надя заметила, что Анджела не преминула скользнуть оценивающим взглядом по его брюкам – удержаться от этого она не могла, когда видела симпатичного мужчину, а порой – вообще любого представителя сильного пола.
– Что вам подать? – отчетливо спросил официант на хорошем английском, избегая упоминания половой принадлежности посетительниц бара, что особенно понравилось в нем Наде.
– Два коктейля с шампанским, – сказала Анджела.
Официант кивнул и поспешил к барной стойке в другом конце зала, окна которого смотрели на Темзу и Тауэр. Помещение было отделано в голубых тонах, стены украшали речные пейзажи. Удобные кресла, обитые голубой материей, и ореховые столики, напоминающие кувшинки, дополняли сходство этого уютного заведения в отеле «Ривер» с тихой заводью. Надя облюбовала для доверительного разговора угловой столик.
Анджела загадочно улыбнулась: ей нравилось интриговать подругу и придавать беседе оттенок таинственности.
– Ну, рассказывай, не томи! – повторила Надя. – Мне не терпится узнать, как все у вас было в деталях!
Она покосилась на молодого официанта, но тот разговаривал с барменом. Надя заерзала в кресле в предвкушении пикантных подробностей очередного амурного приключения любвеобильной Анджелы.
– А может быть, ничего и не было, – с хитрой миной поддразнила ее Анджела и облизнула губы кончиком языка.
– Так я тебе и поверила, глядя на твою ухмыляющуюся, довольную физиономию! – ответила Надя.
– А если он взял с меня обещание молчать?
– Раньше тебя это не смущало!
– Ну, тогда начну с того, что ужин был отменным, нам подавали исключительно французские блюда.
– А где вы ужинали?
– В ресторане «Гаврош». Ах, какие там чудесные слоеные пирожки, суфле по-швейцарски, утка, тушенная в горшочке, тарталетки с гусиным паштетом! А какое замечательное легкое вино!
– Да, но сыт этим не будешь, – ехидно заметила Надя.
Официант поставил на столик два хрустальных бокала с напитком, а рядом – серебряную тарелочку в форме рыбки, на которой лежали фисташки, черные оливки и тарталетки с анчоусами.
– Пожалуйста, это уберите, пока я не съела, – сказала Анджела.
– А вы, мадам, не желаете отведать нашей фирменной закуски? – спросил официант у Нади.
– Благодарю, нет! Можете забрать, – сказала она, несколько удивленная тем, что он не выполнил указания Анджелы беспрекословно: обычно мужчины предпочитали с ней не спорить.
– Желаете чего-то еще? – спросил он, ставя тарелочку на поднос.
– Нет, спасибо, – ответила Анджела, одарив его приторной улыбкой.
– Будем здоровы! – поднимая бокал, сказала Надя.
Подружки чокнулись. Сделав большой глоток, Анджела Баррет устроилась в кресле поудобнее и закинула ногу на ногу. Она была привлекательной женщиной, с ярко-рыжими волосами, ниспадающими на плечи, изумрудными глазами с удивительно белыми белками, крупным, но правильной формы носом и чувственным ртом. От ее развитой фигуры, натренированной в гимнастическом зале и бассейне, веяло здоровьем, а ноги, условно прикрытые черной мини-юбкой и обтянутые тонкими черными колготками, радовали посторонний взор своей стройностью.
– Ну, естественно, он предложил мне взглянуть, как он живет, – продолжала она. – Да, я говорила, что он американец?
– Нет, но не это главное. Что было дальше?
– А про то, что у него свой лимузин с шофером?
– Разумеется, это ты сказала. Продолжай!
– Ну, мы поехали на лимузине к нему на Дейвис-стрит. Оказалось, что он занимает пентхаус на крыше этого знаменитого здания в стиле модерн из черного стекла и стали.
– Я так и предполагала, раз у него есть лимузин с водителем.
– Комнаты там размером с поле для игры в крокет! Готова голову дать на отсечение, что на стенах у него висят два подлинника Пикассо и одна миниатюра Шагала, – я имею в виду только прихожую!
– А как украшена спальня? – спросила Надя, наблюдая за игрой воздушных пузырьков в бокале.
– А в гостиной висит картина Эдмунда Кроппера, – пропустив вопрос подруги мимо ушей, продолжала рассказывать Анджела. – Он говорит, что она напоминает ему его родной городок.
– Долго ты еще будешь ходить вокруг да около? – нетерпеливо спросила Надя.
– Наскучила монашеская жизнь? – хитро прищурившись, спросила, в свою очередь, Анджела. – Ладно, подруга, я тебя понимаю и перехожу к главному. Я без обиняков спросила, намерен ли он уложить меня в постель. Ты ведь знаешь, что я всегда предпочитаю брать быка за рога.
– А тебе хотелось с ним переспать?
– Еще как! Он такой импозантный мужчина! Похож на Россано Брацци в фильме «Южно-Тихоокеанский экспресс» – его показывали недавно по телевизору. Я глаз не могла оторвать от этого мужчины! Промокла насквозь, пока ерзала в кресле. Вот бы с кем переспать!
– Анджела, выбирай выражения!
– Но это правда! Не строй из себя святошу.
– Ладно, вернемся к твоему американцу. Что он ответил?
