Принцип вмешательства полностью

Ясные, жаркие, солнечные дни, по мнению Глеба Комолова, никак не подходили для визитов в официальные учреждения, и еще меньше — для ожидания начала этих визитов в салоне оставленной Князем на солнцепеке машины, в которой к тому же отсутствовал кондиционер. И, по закону подлости, нынешний день, конечно же, выдался именно таким. Обливаясь потом, «гладиаторец» нервно поерзал по заднему сидению Княжеской «Ауди» и с надеждой посмотрел на закрытые пластиковые двери бюро пропусков, за которыми битых полчаса назад скрылся Иван Есипов с паспортами. Гадать, как долго тот намерен выписывать три несчастные бумажки, было бесполезным делом — в бюрократической системе администрации города Тулы и Тульской области этот процесс смело мог затянуться еще на полдня, оставалось только ждать и пытаться не свариться при этом заживо. Распахнутые настежь дверцы машины, мягко говоря, не сильно увеличивали вентиляцию в салоне, а, жестко говоря, не влияли на нее вообще никак. Выходить наружу тоже было бесполезно — никаких источников тени поблизости не наблюдалось, а бросить автомобиль на попечение с трудом втиснувшегося на переднее пассажирское сидение ведьмака Глеб все никак не решался.

Тяжело вздохнув, «гладиаторец» покрутил на пальце перстень с кровавиком — уже не тот, который одалживала ему Инари, а другой, более подходящий по размеру и находящийся в его безраздельной собственности. Прошлой ночью, видимо, немного отдохнув от пертурбаций предыдущих дней, ведьмачка вспомнила-таки о своем обещании раздобыть для ученика отдельную бижутерию и взялась за дело. Сидя на кухне, тускло освещенной единственным люменом, Глеб зачарованно следил за тем, как, повинуясь жестам ведьмачки, налитая в тарелку вода поднимается в воздух и с неторопливой пластичностью влажной глины меняет форму, образуя ажурные переплетения рун, в оправе которых предстояло покоиться камню. Безмолвное действо завораживало, в чувство парня привела только внезапная резкая боль, когда Инари сделала неглубокий надрез на его ладони. Из надреза выступили несколько густо-красных капель, потом, словно под действием невесомости, капли медленно оторвались от кожи и слились воедино, кристаллизуясь и на глазах превращаясь в причудливо ограненный камень. Камень врос в оправу, и готовый перстень, холодный, словно кусочек льда, упал в подставленную ладонь «гладиаторца».

— Ну, вот, теперь я знаю, к кому в случае необходимости обращаться по поводу ювелирки, — пошутил парень, вертя в руках обновку и тщетно пытаясь отыскать признаки того, что тускло поблескивающий камень имеет органическое происхождение.

— Обойдешься, — как-то устало отозвалась ведьмачка. — И учти: потеряешь — переделывать не буду.

Глеб кивнул. Он, конечно, сомневался, что в случае чего Инари выполнит угрозу и оставит ученика без помощи, но проверять не хотел. Кровавик был ему слишком нужен, тем более что личный камень повиновался владельцу куда охотнее временно одолженного. Теперь, когда «гладиаторцу» появилось, с чем сравнивать, это стало очевидно. Процесс творения, похоже, вытянул из ведьмачки все остававшиеся после стычки с мангуири силы, потому что она даже не стала дожидаться, когда Глеб закончит проверку работоспособности перстня, а сразу побрела в комнату. В мире отпечатков «гладиаторец» видел, как Инари швырнула перевязи на кресло и трупом повалилась на диван. А спустя менее чем пять минут, когда до дивана добрался и сам Глеб, ведьмачка уже спала мертвецким сном и не подавала признаков жизни вплоть до самого утра. Утром же их почтил визитом сам Иван, тоже ночевавший где-то вне Земли Грифонов, и вкратце изложил план действий на ближайшие полдня. В итоге Инари была доставлена и оставлена в «гладиаторском» лагере с просьбой непременно дождаться возвращения Ивана, а Князь с Глебом, прихватив с собой Хорта, отправились реализовывать великие княжеские планы. И вот как раз сейчас процесс реализации был в самом разгаре.