— То есть они могут быть не только людьми, но и, например, стульямù — предположил Глеб. — Мад, это очень интересные сведения.
— Ну, это пока первые характерные особенности, которые мы нашли. Мы работаем дальше. Глеб, здесь еще Томас хотел с тобой поговорить.
— Глеб привет!
— Привет, Томас!
— Ну, как тебе наш звуковик?
— Он меня озадачил, если честно.
— Он больше всего сожалеет, что это была цифровая запись, а не аналоговая.
— Да, — вернулся в беседу Мад. — При оцифровке, хотя в то время она уже была весьма достоверной, уже перестали жадничать на бытовой записи, все равно теряется часть звука, которую даже самый захудалый микрофон способен услышать.
— Мад, в отличие от нас, застал аналоговые системы. Уверен, он знает, о чем говорит, — с улыбкой, которую никто не увидел, добавил Томас.
— Ну, здесь, как говорится, что имеем, от того и отталкиваемся, — сказал Глеб.
Вряд ли кто-то с уверенностью мог бы сказать, что природных катастроф стало меньше, но обсмаковать их теперь не предлагали ни на одном из правительственных телевизионных каналов. У простого обывателя вполне могло сложиться ощущение, что у природы настала долгожданная эра всеобщего благоденствия. Если бы не редкие слухи от приезжих, которых тоже стало значительно меньше по сравнению с прежними временами. С их слов можно было сделать вывод, что скорее всего все-таки где-то случаются смерчи, наводнения и землетрясения с привычной им частотой. Но эти слова, не находя привычной поддержки в газетах, на телеэкране, воспринимались как слухи и казались не слишком реальными. В отдельных благополучных районах уже успели вырасти поколения, которые просто не верили, что природа может быть суровой и даже жестокой.
Тем не менее, природа осталась природой. И несмотря на успешно реализованные программы по снижению антропогенного фактора влияния на природу, начатые единым правительством уже около тридцати лет назад и позволившие стабилизировать расшатавшийся баланс, природа все-таки баловалась. Точнее сказать продолжала жить и развиваться по своему закону, где события, которые мы воспринимаем как катаклизм, есть просто необходимый шажок ее эволюции или даже не шажок, а маленький чих, или просто что-то зачесалось в подмышке.
— Нет, Томас. Мы не слышали. Ну, я точно, — удивленно ответил Глеб.
— Да, я так и думал. В новостях-то ничего не передают. Ну, трясло хорошо!
— А где, прямо у вас?
— Не прямо у нас. Километров тысячу с небольшим на северо-восток. Разрушения есть: дома, постройки. Район не богатый, но достаточно людный. Ведь у нас, где вода — там люди. А вокруг пустыни. А здесь как раз и вода, и еще горы. Соответственно не только трясет, но еще где-то что-то обсыпается. Реки повыходили. Рассказывали, в озере сильно поднялся уровень воды. Собственно поэтому и реки разлились.
Я сам там, конечно, не был. Больше со слов. Говорят, что самым страшным, однако, оказалось не само землетрясение с наводнением. А грифы полиции! Понятно, что в такой ситуации у людей паника. Кто-то пытается спасти остатки скарба, кто-то в потоке на каком-то бревне может застрять и просто звать на помощь. Так эти сволочи, они же не разбирают, похоже, по какому поводу народ беспокойствует. Они методично стреляют в таких!
В интонации Томаса чувствовалось полное недоумение по этому поводу с откровенной злостью.
— То есть? Это че, выходит, убегать от каменного завала тоже нужно пешком? — изумилась Милена. — Глеб, ты что-нибудь понимаешь?
— Получается так. Ну, если только повезет, и тебя не заметят! — ответил Томас.
— Что тут понимать? — сказал Глеб. — Система охраны порядка давно превратилась в систему террора. Это видно и у нас в городе, и Палаша то же самое рассказывает. А полицейские грифы — это же машины. Им заложено одно, пресекать суету, они и секут ее без пощады. Какая им разница, сам ты прыгаешь по земле, или это земля под тобой прыгает?!
Мад, по мере того как наковыривал хоть что-то любопытное в записях Ярика, сбрасывал информацию Глебу, который пытался во всем этом разобраться, старался, как мог, по воспоминаниям слов отца пояснить Маду смысл некоторых фрагментов записей. Роились гипотезы, Мад какие-то моменты после этого переобрабатывал снова и снова.
Прошла встреча очередного нового года. Считал ли его кто-нибудь долгожданным? Возможно, в этот рад да. В новом году все ожидали прорыва, ведь при наличии устойчивой связи Примула стала действовать слаженнее и взрослее, уже наработала некоторую базу возможностей, и от подготовительных действий уже всем хотелось перейти к более активным.
Глеб связался с Венцом и попросил позвать Мада. Пелагеи не было в штабе, но главное, что присутствовал электронщик Орест, он вышел на связь от Чаши. Как раз он-то и был нужен Глебу.
— Мад, скажи, а скрежет на всех записях одинаков? — уточнил Глеб.
— Не идентичен, но имеет ряд общих характерных признаков, — ответил Мад.
— А тот, что двумя годами позже?
— Такой же.
— Этот звук можно достоверно идентифицировать в произвольном звуковом потоке?
— С некой вероятностью.
— С какой именнò — поинтересовался Джоска.
