От того, как такое возможно: настоящий с Земли, которая, как выясняется, не настоящая. Мысли расстроились совсем и на какое-то мгновение пропали вовсе. Тем более что было весьма прохладно.
— Ты дрожишь? — сразу заметила Лаина, как только они, наконец, дошли друг до друга, и Деш представил их.
— Да, здесь холодно. Здесь всегда так холоднò
— Нет. Здесь пополам то тепло, то холодно. Сейчас очередной раз прохладно. Но могу тебя успокоить, в этот раз сильно холодно не будет.
— Это хорошо. Хотя и сейчас уже достаточно, — хмуро попытался выговорить Авдей.
Деш понял, что в сборах он даже не подумал о том, что температурный режим у принципа довольно узкий. Поэтому даже на их второй линии не на всех планетах возможно его внедрение.
— Постараемся побыстрее тебя одеть, — пообещал Деш и пояснил: — Асана обеспечивает нам приблизительно одинаковые условия на всех линиях. Но на нашей третьей линии ее влияние уже сказывается меньше. Есть линии и дальше третьей, но они пока необитаемы.
— Пока и на обитаемых хватает места? — уточнил Авдей.
— И это является причиной, и условия там сложные, — ответила Лаина. — Там же не только температура, но и атмосфера тоже отличается сильнее. Только давайте уже не будем терять здесь время, поспешим лучше домой.
— А почему линия третья, но так далекò Я слышал, есть шестнадцатая. Но если третья последняя… А шестнадцатая ближе к Асане? — спросил Авдей.
— Это мы уже изучали, — сказала Фиея. — Линиям давались номера в порядке заселения. Третья богата ресурсами, поэтому ее стали заселять раньше других.
— Ох, ты! Молодец, — похвалила ее Лаина.
Однако, даже несмотря на то, что поспешали, добираться было далеко. Ветер дул не очень сильно, но был прохладным. Авдей успел продрогнуть полностью, к приезду домой он уже начал шмыгать носом. Деш обратил на это внимание. Он уверял, глядя на то, как Авдей укутывается в теплое одеяло, что это скоро пройдет само.
— Так должно быть! — повторял Деш.
— После сильного и, что важно, длительного переохлаждения, — основываясь на личном опыте, доказывал Авдей, — ринит — это сто процентов, а дальше можно и еще чего-нибудь заработать, организм ведь уже ослаблен.
— Ничего не будет, — убеждал Авдей. — Реакция на температуру возможна, а все остальное — это следствие попадания в организм вирусных или бактериальных инфекций, — объяснял Деш. — Но их здесь просто нет. Из всего многообразия форм принципа Земля здесь были внедрены только пятнадцать. Остальных здесь нет, и ты не можешь ими заразиться.
Авдей задумался. Но потом опомнился.
— А как же симбиотические бактериù В кишечнике, во рту, на коже? Ты хочешь сказать, что их нет? Тогда у меня был бы дисбактериоз, как минимум. Без них, насколько я знаю, человек не может жить. Да они необходимы просто, чтобы нормально усваивать пищу.
— А, ну, эти, которые изначально разрабатывались для вас, присутствуют, конечно. Внутри ваших тел.
Деш впервые имел возможность не в тестовых условиях наблюдать, как работают системы адаптации и восстановления принципа. Он в уме просчитывал, сколько времени потребуется на каждую стадию регуляции.
Часть уверенности Деша передалась Авдею, и вместе с ленью они победили разумное желание лечиться. Но горячего таойи Авдей все-таки себе выпросил.
— А ваши местные бактериù — спросил Авдей. — Они же существуют?
— Ваш организм для них является агрессивной средой, — улыбнулся Деш.
— То есть у нас к ним врожденный иммунитет? — попытался перефразировать Авдей.
— Не совсем так. Иммунитет — это способность организма бороться с организмами, способными жить в организме. В данном случае вы — именно токсичная среда, — пояснил Деш.
— Но они же могут адаптироваться?
— Пока мы не наблюдали подобных явлений, — даже усмехнулся Деш. — Да и механизм адаптации, который мы заложили для принципа «Земля», предполагает обмен цепочками генного кода, а его основы не совместимы.
— Но тогда мы являемся токсичным продуктом для вашей среды. А ты как-то говорил, что вы никогда не наносите ущерб ничему окружающему, — Авдей попытался поймать Деша.
— Окружающая среда защищена от вашего воздействия вашим кожным покровом. А ваше тело быстро дезорганизуется, когда перестает быть активным и теряет тепло…
— После смерти, то есть, — перебил Авдей.
— Да, да. И после этого оно уже не токсично.
— А трупный запах?
— Для нас он не токсичен.
— Так он же отвратителен, — Авдей даже передернулся, хотя никогда толком и не сталкивался с этим.
— Это просто запах, — спокойно ответил Деш. — А вы его так воспринимаете, потому что его соединения вызывают химическую реакцию в организме. Однако, у вас есть запахи, которые никакой химии не влекут, но вы их тоже считаете плохими. Это глупое предубеждение. Изначально, ваш модуль обоняния разграничивает запахи на безопасные и опасные. Так последние вы стали воспринимать с отвращением.
Как ни убедителен был Деш в несущественности простуды Авдея, но на всякий случай Авдей остался дома, когда остальные собрались на прогулку по окрестностям.
